Криминальное чтиво по-ольгински
Автор: Oleg TschikirewХорст Вайгель по кличке Лис, который «курировал» уличных проституток и дешёвые бордели, ужинал в трактире «Бобёр и шляпа». Когда после острых колбасок с тушёной репой он перешёл к любимому тёплому пиву с гренками, к нему подошла невысокая блондинка и, ломая руки, встала рядом. Хорст, не переставая жевать, посмотрел на девушку. Невысокая, худая, но с большой грудью и широкими бёдрами, не красавица, но и не уродка. Светлые волосы заплетены в неряшливую косу, длинная чёлка падает на глаза, одета в поношенную дешёвую юбку и серую выцветшую на солнце блузку с длинными рукавами. Очередная деревенская дурочка, сбежавшая из деревни в поисках лучшей жизни.
— Чего тебе? — спросил он, откинувшись на лавке и делая неторопливый глоток из большой глиняной кружки.
— Мне сказали, что, если я хочу работать, мне надо сначала получить от вас разрешение.
— Правильно сказали, — Лис сыто рыгнул и сделал ещё один глоток. — Первый взнос — пятнадцать марок, потом будешь платить десять в неделю. Обворуешь клиента или заразишь дурной болезнью — ноги переломаю и выброшу в реку.
— Ой, — девушка испугалась и сделала полшага назад.
Полосатик ждал, уйдёт или нет. Если не нравится — может возвращаться в родную навозную кучу. Девушка некоторое время собиралась с духом, наконец сказала:
— Конечно, но у меня есть только десять марок медью. Но я отдам, когда заработаю, или могу отработать — у меня тут комната наверху… — с этими словами она несмело подошла к столу и положила тощенький, видавший виды кошелёк.
— Отдашь долг в двойном размере через неделю. — Лис ещё раз сыто рыгнул, убирая кошелёк в карман полосатой жилетки, и ещё раз с интересом оглядел девицу. — А сейчас подожди, допью пива и пойдём посмотрим, что ты умеешь.
Не спеша он допил пиво, не приглашая девицу присесть — пусть знает своё место, — потом поднялся и кивнул: веди, мол. Крестьянка изобразила что-то вроде реверанса и пошла вверх по лестнице, призывно покачивая задницей. «А жопа у неё что надо», — подумал Лис, поднимаясь за ней в крохотную комнатку под самой крышей.
— Тебя как зовут-то, шлюха? — спросил он, раздеваясь после того, как дверь в комнату за ними закрылась.
— Можешь называть меня Бааст. — Девица мгновенно скинула с себя одежду и толкнула мужчину на ложе.
Несмотря на вид деревенской простушки, в постели она явно знала, что надо делать. Быстро приведя агрегат мужчины в рабочее положение, девица устроилась сверху, её роскошные сиськи красиво колыхались в такт движениям бёдер. Первый раз он кончил непростительно быстро, как четырнадцатилетний подросток.
— Повернись на живот, — томным грудным голосом попросила девица. — Я тебе сделаю такой массаж, который ты до смерти не забудешь.
Лис повернулся на живот, ощущая, как упругие горячие груди с твёрдыми сосками нежно трутся о его спину. Приятная нега разлилась по телу. Неожиданно маленькая рука вдавила его голову в подушку, и что-то холодное и острое скользнуло по шее…
Мужчину пришлось удерживать секунд десять. Пытаясь вырваться, он только ускорил потерю сознания и свою смерть. «А вообще здоровый кабан был», — подумала я, потирая синяки на запястье, оставшиеся после того, как полосатик пытался освободить голову и закричать. Нанеся краску на тело, одела свою сбрую и, облизав окровавленный скальпель, убрала его в чехол на бедре. Тихонечко открыв окно, выскользнула в ночь на крышу. Дома, смывая краску с тела и волос, я опять испытала то же чувство, что и после убийства купца. Что ж, Аксимусу сегодня ночью повезло: после помывки я завалилась к ним в спальню и набросилась на толком не проснувшегося мужа — и плевать, как на меня при этом смотрела Касекей.
Кнуд по кличке Гребешок в сопровождении двух телохранителей на рассвете шёл домой после очень удачно проведённой ночи. Молодой виконт Гассельбаум вновь попробовал отыграться в карты в заведении мадам Ноо. Как водится, ему сначала дали немного выиграть, а потом, когда молодой человек от азарта, вина и прелестей подсадной девицы потерял голову, предложили поднять ставки. Когда виконт проиграл все деньги и рубиновые запонки, Гребешок предложил ему небольшой заём, и вновь удача повернулась лицом к виконту, правда ненадолго. В карманах полосатой жилетки лежали расписки молодого аристократа на очень солидную сумму.
— Господин, подождите… какой-то странный звук, — сказал один из громил, озираясь по сторонам.
В следующее мгновение каша из мозгов, крови и кусочков черепа забрызгала булыжники мостовой, а мёртвое тело Кнуда повалилось на бдительного телохранителя. Чуть позже среди кровавой каши нашли небольшой свинцовый шарик.
Я спряталась за печной трубой, свернула пращу и, выбрав момент, когда никто не смотрел в мою сторону, перепрыгнула на соседнюю крышу. Аксимусу сегодня снова повезёт…
Маттеус Крупп по кличке Кувалда праздновал с подчинёнными очередную удачную сделку в портовом трактире «Русалка и юнга». Торговец Лигр долго отказывался платить, нанял охрану, жаловался страже и городскому магистрату. Не понимал, дурачок, что договориться будет дешевле. Не понимал до тех самых пор, пока его дочка не вернулась из гостей, а сопровождавший её конюх был найден в канаве со свёрнутой шеей. Теперь к прочим проблемам купца прибавится проблема выдать замуж порченую девицу. Точно порченую — Кувалда с парнями лично об этом позаботились.
«Русалка и юнга» был дешёвым портовым трактиром, Маттеус любил подобные места. Они напоминали ему, что даже если ты родился на дне, но готов драть жопу (желательно чужую), то и для тебя есть путь наверх. Глядя на всех этих опустившихся шлюх, матросов, по пьянке опоздавших на корабль, разорившихся купчишек, он ощущал себя если не богом, то императором.
Его внимание привлекла компания в углу. Разбитная девица с животиком и бельмом на глазу, одетая в грязную юбку и порванную тельняшку, из которой норовили вывалиться вполне достойные сиськи, травила анекдоты, от которых окружавшие её завсегдатаи покатывались со смеху.
— А вот ещё: Мужик попал в ад. Черти предложили ему выбрать наказание. Ходит он, смотрит: там сковородки лижут, там камни тяжёлые ворочают — всё как-то неприятно. Вдруг видит: какой-то прокажённый сидит, и у него симпотная деваха сосёт. Мужик сразу радостно кричит, что это ему подходит. Чёрт, обращаясь к девице: «Вот тебе и смена прибыла, а ты: никто не согласится, никто не согласится!»
— Давай ещё! — кричали забулдыги. Стол был заставлен дешёвым алкоголем, видимо, кто-то проставлялся, а девка за срамные истории бухала на халяву.
Кувалда крикнул, и девицу подтащили к его столу, несмотря на озлобленное ворчанье собутыльников. Достав серебряную марку, он показал её девице и спросил:
— Ну а меня рассмешишь?
— А почему бы и нет: снял моряк шлюху, затащил в постель, свечку задул и ну ласкать, потом останавливается и спрашивает: «Ты что, кормящая?» — «Нет, это фурункул».
Кувалда заржал так, что подавился пивом. Девка подала новую кружку взамен опрокинутой ей, когда хлопала полосатика по спине. Сделав большой глоток, он кинул шлюхе марку и потребовал:
— Давай ещё!
— Подходит «полосатик» к другу и спрашивает: «Отгадай, сколько у меня зубов?» Друг решил приколоться и говорит: «Четыре!» — «А в какой руке?»
Окружение опять дружно заржало. Маттеус опять подавился и закашлялся, только почему-то у него изо рта пошла пена — сначала белая, а потом красная. Упав на пол, он задёргался и выблевал пиво вместе со своими кишками и жизнью. В поднявшейся суматохе никто не заметил, когда и куда запропастилась разбитная девица.
Этой ночью Аксимусу ещё раз перепало.
Симон по кличке Шило толкался среди торговцев, проверяя работу своих подопечных — рыночных карманников. Никто не попался — и это хорошо, не надо идти и давать на лапу стражникам, чтобы неумёху отпустили. Протискиваясь между покупателями в мясном ряду, его прижало к горячему телу какой-то слепой девицы. По привычке он стянул у неё с пояса кошелёк. В кошельке, как он выяснил позже, было пять марок медью. Неплохо, жаль только, что, развязывая кошелёк, он уколол палец о трубчатую иголку, которая тоже лежала в кошельке. И зачем этой слепой дуре хранить грязную иголку вместе с деньгами? Вряд ли слепая бывшая владелица кошелька подрабатывает шитьём. Вечером у него стала кружиться голова, и он решил лечь спать пораньше. И не проснулся.
Загадочные смерти «лейтенантов» насторожили бывшего бакалейщика, и он усилил охрану. Один дежурил на улице, периодически обходя дом по периметру, один дежурил у дверей спальни, а ещё четверо постоянно находились в доме, меняя часовых на постах. Проскользнуть в дом получилось только на пятую ночь, когда служанка забыла закрыть на ночь слуховое окно на крыше.
Проникнув в дом, я кралась по коридору к хозяйской спальне. Увидела охранника, дремлющего на стуле у входной двери. Подкралась, достала спицу. Как и Ктатарс, полосатик умер, не успев ничего почувствовать. Открыв дверь, я тихонько шагнула в спальню. В большой комнате стояли две кровати — одна большая, двухместная, другая поменьше. Это было странно. Подойдя к кровати поменьше, я поняла причину: в ней спала женщина с младенцем не больше пары месяцев от роду. До меня доносились крики ребёнка, когда я наблюдала за домом, но не думала, что это кричит ребёнок хозяина дома — просто не задумывалась об этом.
Я стояла над кроватью, где спала она — жена Нода Гозы. Рядом, в пелёнках, посапывал младенец. Лунный свет падал на его пухлую щёчку. Таким же птенчиком был когда-то Тото. Им и остался в моей памяти. Спица замерла в миллиметре от её уха. Один удар — и нет проблем. Ни свидетелей, ни лишних хлопот. Она даже не почувствует.
Я смотрела на ребёнка. Он чмокнул губами во сне и улыбнулся. Чему улыбаются младенцы во сне? Ангелам? Или просто газикам? Внутри меня что-то хрустнуло. Не сердце — сердца у меня давно нет. Что-то другое. То, что когда-то заставляло меня тащить Акку через джунгли…
— Не трогай их, — послышался громкий шёпот.
Подняв глаза, я увидела, что глава местной мафии проснулся и смотрит на меня, сжимая в руке взведённый арбалет.
— Положи арбалет в сторону и подними руки, — также шёпотом потребовала я, опустив руку со спицей к голове женщины.
Мужчина, поразмыслив пару секунд, отложил арбалет в сторону.
— Не трогай их, я заплачу.
— Каким образом?
— Посмотри шкатулку на камине.
— Принеси.
Мужчина встал и, открыв шкатулку, показал мне содержимое — золото и драгоценные камни, наверняка стоит изрядно.
— Хорошо, но кое-что ещё.
— Что?
— Твои люди никогда не появятся больше в Костяном переулке.
— Хорошо. Что-то ещё?
— Привяжи свою руку и ногу к спинке кровати. Только без дураков.
Мужчина выполнил приказ. Убрав шкатулку в наволочку, я двинулась по направлению к двери.
— Эй, — окликнул меня Нод, когда я взялась за ручку двери.
— Да?
— Это ты убила…
— Да.
— Как тебя найти?
— Зачем? Думаешь, сможешь отомстить?
— Я не идиот. Но, может быть, у меня будет для тебя работа.
Я остановилась в дверях, немного подумав.
— Я оставлю записку госпоже Фатси. Через неделю. Знаешь, кто это?
— Да.
— Хорошо.
Ювелир оценил драгоценности в три с половиной тысячи сольдов.