Субботний отрывок

Суббота - след знакомого всем флешмоба об отрывках из душещипательных произведений. Идёт напряжённая работа над третьей книгой из серии "Опережая время" называется она "Градусы невозврата" . Роман погружает читателя в две эпохи: Италия. Венето. Падуя 1316 и Российская империя, осень 1892 г. Сегодня главные герои-персонажи - Сушко и Вяземский проходят процедуру представления в вышестоящие инстанции по случаю получения новых должностей, получают первые дела в новом качестве. А в столице уже сентябрь:

В сентябре город, как и весной, становился полон разнообразного люда. С приходом осени преображался и криминальный мир столицы – из загородных и иногородних вояжей возвращались воры всех мастей, мошенники и грабители. Все уголовные сливки стекались в столицу: прогуливать наворованное и награбленное за лето добро, на радость скупщикам краденого. Держись, Петербург! Держись, Сыскная!

Утром первого осеннего дня по случаю вступления в новую должность, Сушко отправился на представление в Департамент полиции, располагавшийся на набережной Фонтанки 16. Нынешний директор департамента  Пётр Николаевич Дурново принял нового чиновника по особым поручениям достаточно прохладно, слишком официально и кратковременно, несмотря на то, что этот новый сыскной специалист будет обязан выполнять и его поручения. Впрочем, другого отношения от Дурново Сушко и не ожидал – знал этого деятеля ещё со слов Ивана Дмитриевича Путилина, в узком кругу единомышленников называвшего того не иначе как «дрянной человечишко – урождённый самодур, упиваясь собственной значимостью, ничего и никого, кроме себя самого, не видящий. Таких деятелей ничем не сковырнуть. Их ниже ранга не опустят и везде пристроят, такие же чинуши, как он сам». 

Вместе с Шереметевским Сушко поднялся в кабинет начальника Сыскной – Платона Сергеевича Вощинина. В парадном, ведомственном мундире Лавр Феликсович выглядел весьма презентабельно: тёмно-зеленый двубортный сюртук с бархатным воротником, сверкающим, шитыми серебром, петлицами, серебряные погоны с двумя короткими просветами, на каждом погоне — по две маленьких звёздочки, серебристые пуговицы с полицейской символикой – всё это, вместе с армейской выправкой, орденами и медалями, делало Сушко предметом для подражания сослуживцами. Да и в партикулярном платье Лавр Феликсович выглядел молодо и внушительно, поражая окружающих лёгкостью походки и светскими манерами армейского офицера. 

А Вощинин, казалось, напрочь пренебрёг цивильным облачением – на службе никто и никогда не видел его вне мундира. Однако мундир статского советника отличался своей неповторимой атрибутикой: по борту сюртука, воротнику, обшлагам и задним клапанам («листочкам») шли красные канты, сам воротник и петлицы сверкали богатым шитьём, серебристые погоны с двумя просветами и тремя звездочками, по чину – полковник, а видом – настоящий генерал. Нынешний начальник Сыскной считал, что мундир и чин возвышают человека, делают его значимым и значительным среди остальных. 

Сушко, миновав двери кабинета Вощинина, сделал три парадных шага и, вскинув правую руку к козырьку фуражки, доложил:

- Ваше высокородие, господин статский советник, надворный советник Лавр Феликсовч Сушко прибыл для исполнения обязанностей чиновника по особым поручениям. Представление в Департаменте полиции прошёл без замечаний.  

Шедший сзади Сушко, Шереметевский невольно вытянулся и тоже вскинул руку к козырьку фуражки.