Я не знаю, что такое счастье

Он проследил жизненный путь этого парня от рождения и буквально до прошлой недели. От чтения с экрана у него вскоре заслезились глаза, поэтому он запустил принтер. Воспитывался одной матерью. А мало ли таких? С детства был робок и молчалив. Ну и что с того? Учился средне, интерес проявлял лишь к физкультуре и почему-то — к геометрии. Подвергался остракизму со стороны сверстников, но позже наладил с ними отношения. Занимался борьбой. Какое-то время встречался с девочкой из параллельного класса, но отношения охладели. Почему? Да мало ли из-за чего. После школы поступил в медицинский, на терапевтический факультет, но был отчислен со второго курса за систематические прогулы и пьянство. Полгода сидел дома. Призван в армию, пограничные войска. За время прохождения срочной службы зарекомендовал себя исключительно с положительной стороны, получил ефрейторские нашивки. Подавал прошение на участие в боевых действиях во время предыдущего конфликта, но получил отказ в связи с необходимостью усиленного контроля границ. После окончания срочки заключил контракт с Минобороны. В действующих войсках с 03.08.87. Первое участие в боевых действиях принял в сентябре того же года. Дважды получал лёгкие ранения и ожоги. Произведён в сержанты. Награждён медалью «За отвагу» второй степени во время боёв за Кандун. Et cetera, et cetera.

Всё это ничего не объясняло. Как бы ни мощны были средства, вторгающиеся в личную жизнь человека, до самого главного они добраться до сих пор не могли. Мысли, желания, переживания — всё это могло проявиться лишь в какой-то внешней, публичной деляции. Колкер же отнюдь не отличался стремлением к самовыражению. Все его суждения, зафиксированные в письменной и вербальной формах, отличались тошнотворной банальностью смеси рационализма с конформизмом. Ничего бунтарского, ничего девиантного.

А должно ли вообще быть объяснение? Однажды полковнику довелось беседовать с одним очень интересным, но, к сожалению, ныне уже покойным человеком — доктором психологии, медицинским психологом и судебным экспертом. Тот больше пятидесяти лет проводил психологическое исследование преступников и, казалось бы, уже должен был давно привыкнуть ко всему этому, к потёмкам чужих душ. Но нет: ни полвека работы, ни богатейший опыт не могли ему помочь сохранить собственное душевное равновесие, когда происходило нечто настолько дикое, что волосы на голове начинали шевелиться от ужаса и омерзения. Взять хоть того выпускника военной академии. Напился на банкете по случаю окончания учёбы. Потом приехал к своей любовнице. Та же в это время выскочила куда-то в магазин, оставив дома дочь, которой не было и года. Ключи от квартиры у выпускника были, он как-то справился с ними и зашёл внутрь… Неизвестно, долго ли он ждал свою зазнобу, но дело кончилось тем, что он изнасиловал грудное дитя, и девочка погибла. Протрезвев, не верил в то, что произошло, каялся и рыдал. На суде признан вменяемым. Расстрелян.

Был ли он когда-либо педофилом, проявлял ли хоть однажды подобные склонности? Ни разу, никогда. Но свалить всё на алкоголь — значит признать это зверство каким-то несчастным случаем, а это просто глумление над погибшим младенцем и несчастной матерью. Значит, что-то в нём всё-таки сидело. Но что это? Где это чудовище сидит, на какой глубине тьмы? Кто его породил? Что нужно, чтобы найти его и нейтрализовать, пока оно не вышло наружу? И знает ли о нём сам носитель? Кто кем управляет?

Устав от чтения, полковник переключился на видеоматериалы — записи с уличных камер, с различных заведений, с веб-камер и телефона самого объекта исследования. И снова — ничего. Перед ним вставал образ обыкновенного молодого человека, любящего маму, видеоигры, девушек, пиво и безделье, имеющего друзей по своим незамысловатым интересам, равнодушного к политике, способного заступиться за несправедливо обиженного, вполне искренне любящего родину, мало помышляющего о карьере и не склонного что-либо утаивать.

И лишь один эпизод в этом хаосе информации привлёк внимание полковника.

Это был любительский фильм, снятый одноклассниками Колкера незадолго до окончания школы. Улыбаясь и шутя друг над другом, молодые люди отвечают на вопрос, что такое, по их мнению, счастье. Один с потешно серьёзным видом говорит о великой работе на благо общества, другой — о славе, не уточняя, чем именно хотел бы прославиться. Кто-то грезит о райском уголке, где не нужно ничего делать, последний же опрошенный парень — цинично и прямо видит счастье в приличной куче денег. Девочки мечтают о большой любви, хотя описывают эту любовь так, что претендовать на их расположение может лишь этот, последний.

И лишь Колкер сказал:

— Если честно, я не знаю, что такое счастье. Но очень хотелось бы побыстрее узнать, что это.

Полковник взял в руки медаль, повертел её в пальцах и положил обратно.

"Мерзость запустения"