Недостаточно
Автор: Ричард ДесфрейПосреди кровавого месива белой точкой поблескивал едва открытый глаз. Второй заплыл настолько, что слился с остальным лицом. А может, его вовсе выбили. Человек смотрел на полковника.
Заметив в углу табурет, Шустер придвинул его ближе к решётке и сел лицом к задержанному.
Долгое время они смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Шустер достал сигарету, молча выкурил её до самого фильтра и, наконец, сказал:
— Ты хотел меня убить, и теперь думаешь, что провалил миссию. Так вот, это не так. Ты её перевыполнил. Так что жалеть тебе совершенно не о чем. Я мёртв, сынок. Твой народ и твой бог могут гордиться тобой.
«Что я несу?», — подумал он. — «Да что я знаю о его народе, о его боге? Нам так промыли мозги, что даже на уровне инстинкта мы не хотим этого знать. Вместо того, чтобы читать учебники, нас приучили сжигать их всех дотла. Потому что так легче спасать свои души».
Он отбросил в сторону окурок и вытащил из нагрудного кармана маленькую стеклянную ампулу.
— Думаю, не нужно тебе объяснять, что это такое. Скажу лишь о времени: три минуты, не более. Ломаешь зубами — и конец. Конечно, тебя уже всего обыскали, так что подозрение падёт на меня. Больше не на кого. Но мне уже всё равно. Вытащить я тебя не могу, да и не хочу, так что это единственное, чем я могу тебе помочь.
Белая точка исчезла, затем вспыхнула снова. По-прежнему — ни звука.
— Я знаю, ты думаешь: почему бы мне самому её не принять? И, поверь мне, я очень этого хочу. Доставил бы нам обоим удовольствие. Вот только я дал слово… дал ей слово, что…
Глаза его застила влага. Он закрыл глаза и открыл их лишь тогда, когда почувствовал, что может продолжить.
— В общем, прими это как знак…
Он запнулся и не нашёл, чем закончить фразу. Не подходило ни одно слово.
Он положил ампулу на пол и, накрыв её ладонью, точным движением направил к задержанному. Ампула перекатилась сквозь решётку и остановилась, упёршись в безвольно лежащую руку.
Полковник поднялся с табурета и, помолчав немного, сказал:
— Не думай, что я тебя простил, но и для себя прощения я не прошу. Сейчас вообще не до этого. Прощать все будут потом, когда мёртвым снова дадут слово. Долгие годы уйдут на это, целые жизни. У нас с тобой их нет. Знай только, что мне жаль, что так вышло. И я не буду списывать всё на приказ. Так поступают лишь трусы. И я, и мои люди знали, на что шли. Я бы мог отказаться, но вместо меня это всё равно сделал бы кто-то другой. А я и не думал отказываться. Просто тогда я не осознавал, что это такое. Сопутствующие потери — вот как все мы это называем. Будто что-то незначительное, будто и внимания не стоит… Вот только не ты, не ты мне раскрыл глаза на это. Я сам это сделал. Я побывал там и видел всё собственными глазами. Ты опоздал. А теперь прощай... Охрана!
Он поставил табурет на прежнее место и встал перед дверью.
— И мне есть о чём жалеть, полковник.
Эти слова прозвучали спокойно, чисто и чётко, без какого-либо акцента, словно убийца всю жизнь говорил на одном с полковником языке.
Шустер застыл. Потом взял дверную ручку и потянул её вверх.
Он медленно обернулся к заключённому. И, пока он оборачивался, — тот молчал. И молчал до тех пор, пока они снова не встретились взглядами.
В коридоре послышались шаги, ручку двери начало подёргивать вниз, кто-то постучал, но полковник забыл обо всём на свете. Он оцепенел и слушал слова, каждое из которых острым гвоздём входило в его изношенное сердце.
— А жалею я о том, что твоя жена умерла слишком лёгкой смертью. Если бы её поставили на хор, выбили зубы, вырвали волосы, выжгли глаза и отрезали груди, а напоследок, ещё живой, вставили бы между ног трость по самый набалдашник — даже тогда этого было бы недостаточно. Недостаточно за то, что сделал ты.
Рука, лежащая на полу, дрожащими пальцами нащупала ампулу, схватила её и из последних сил запустила в полковника. Встретив решётку, ампула взорвалась белой пылью.