Сияние роскоши

Феридиан едва заметно усмехнулся, видя, как лед в глазах дочери начинает подтаивать под напором его слов. Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом полного контроля над её чувствами.

— Кроме того, у меня есть еще один сюрприз, — произнес он, и в его голосе проскользнула редкая, почти забытая мягкость. Мужчина плавно отошел в сторону, открывая проход, скрытый до этого густой тенью колонн.

Из темноты, словно видение из прошлой, беззаботной жизни, вышла светловолосая эльфийка. На ней было простое, безупречно чистое платье служанки, которое лишь подчеркивало её природную грацию. Она низко поклонилась, и её светлые волосы рассыпались по плечам, мерцая в слабом свете, как расплавленное серебро.

— Доброй ночи, госпожа Агластия! — голос её прозвучал чисто и нежно, пробуждая в памяти звуки родного дома.

— Феленна! — крик радости сорвался с губ Агластии прежде, чем она успела его подавить. Грусть, только что сжимавшая её сердце железным обручем, моментально испарилась, сменившись лихорадочным восторгом. — Я думала... я была уверена, что больше никогда не увижу тебя!

Они бросились друг к другу, и это объятие стало для Агластии спасательным кругом. Феленна была не просто служанкой — она была той, кто расчесывал её волосы перед сном, кто знал все её девичьи тайны еще до того, как холодное слово «замужество» вошло в её жизнь. В запахе её одежды Агластии почудился аромат родных садов, далеких от интриг Кемстрона.

— Ты надолго здесь? — задыхаясь от нахлынувших чувств, спросила молодая женщина, отстраняясь и жадно вглядываясь в лицо подруги.

Вместо Феленны ответил отец. Его голос вновь обрел ту сухую, деловую интонацию, которая не оставляла места для иллюзий:

— Я взял ее с собой, чтобы она обслуживала королеву Эльдуссу. Ей нужны проверенные люди, а Феленна доказала свою преданность.

Агластия медленно перевела взгляд на отца. Радость в её глазах не исчезла, но к ней примешалось нечто иное — острое, обжигающее осознание. Голубизна её глаз лихорадочно блеснула, отражая огни замка, словно грани драгоценного камня под резцом ювелира. Теперь по её лицу, внезапно ставшему непроницаемым, было не понять: рада она этому назначению или видит в нем очередную шахматную фигуру, которую отец передвигает по доске без её согласия.

— Она уплывет в Альсатран? — вопрос прозвучал глухо, почти безжизненно. Альсатран казался краем света, местом, откуда не возвращаются.

— Если они обе этого захотят, — устало ответил Феридиан, и в этом вздохе промелькнула вся тяжесть его собственных интриг и бесконечных союзов. — Ты успокоилась? Думаю, тебе лучше вернуться на праздник. Твоё отсутствие уже начинает вызывать ненужные толки.

Агластия коротко кивнула. Она расправила плечи, и её кроваво-красное платье вновь стало её броней. Не оборачиваясь, она направилась внутрь, туда, где за золочеными дверями её ждал муж, его прошлое и её собственное, теперь уже ледяное, будущее.