Цена независимости

Иден Прайм встретил её обманчивым, почти пасторальным спокойствием, которое казалось Миранде чем-то инопланетным, несмотря на то, что это была человеческая колония. Ласковый, едва ощутимый ветерок лениво взъерошил высокую изумрудную траву, заставляя её идти волнами, похожими на зыбь на мелководье. Воздух здесь был непривычно плотным, наполненным ароматами цветущей флоры и согретой земли. Где-то совсем рядом, над самым ухом, громко и навязчиво зажужжало местное насекомое, описывая витиеватые круги в золотистом свете местного солнца, прежде чем скрыться в зарослях.

По обе стороны дороги, уходящей за горизонт, мерно работала тяжелая техника. Гул автоматизированных комбайнов и мелиоративных дронов сливался в ровный технический ритм, который странным образом не нарушал тишины полей, а лишь подчеркивал их обитаемость.

Миранда шла неторопливо, позволяя своим черным, как смоль, волосам свободно развеваться на ветру. На её губах застыла едва уловимая, торжествующая улыбка. Она вдруг поймала себя на мысли, что практически никогда не бывала в таких местах. Вся её жизнь была чередой ослепительных огней огромных мегаполисов с их неоновым шумом или стерильной, пугающей тишины секретных лабораторий, где каждый звук был под контролем. Здесь же всё было настоящим, открытым и... простым.

Она кожей чувствовала, как колонисты, прервавшие на мгновение свою монотонную работу, провожают её долгими, пристальными взглядами. Миранда наслаждалась этим моментом, смакуя каждое мгновение чужого внимания. Глупо было бы отрицать — ей было чертовски приятно это восхищение, пусть она и привыкла к нему с самого детства, как к чему-то само собой разумеющемуся. Здесь, на фоне скромных фермерских построек, она ощущала себя экзотическим цветком, случайно занесенным в обычный огород, и эта роль безупречного совершенства среди простоты ей определенно льстила.