Рефлексия второго тома: о родительских фигурах

Неделя началась и планы на неё грандиозные (не особенно, но лежать в направлении продуктивности нам никто не запретит)

Вчера начала очень важную для себя пятую главу, в которой ввожу яркого второстепенного персонажа, наделённого чертами моей мамы.

Может показаться странным, что в первом томе я ввожу персонажа-отца, но послесловие посвящаю матери, а во втором томе наоборот (несущественный спойлер: послесловие второго тома будет обращено к отцу)

Для понимания нам с вами нужно вернуться на 15-17 лет назад

Развод родителей не стал для меня большим ударом, скорее облегчением, но то, как вели себя мои самые дорогие было далеко от здорового отношения к ребёнку.

Отец обиделся , что выбрала маму, и не говорил со мной 3-4 месяца. Другие родственники пророчили мне маргинальное будущее, не стесняясь в выражениях. Мама залечивала раны как могла, её просто не было рядом.

Когда я была подростком, винила во всём отца. Стоит отметить, что его было за что. Потом вдруг к двадцати годам резко начала понимать отца и поверхностно смотреть на мать. Лишь к 25-28 я наконец поняла, что их поступки, как мужчины и женщины — не моё поле для анализа. Они — мои родители и в этом самом родительстве они неразрывны, незаменимы, прочно связаны.

Этой рокировкой томов я фиксирую эту связь, перемешивая их линии, но не сводя их персонажей в одно повествовательное поле или на одной планете. Их присутствие и влияние есть, но связь межличностная нарушена.

Почему я вообще ввела в философское фэнтези прототипы своих родителей? Детско-родительская тема — поле перепаханное, но на нём есть ещё чего покопать, что взрастить и чем удивить. Ну и для меня крайне важно натолкнуть читателя на решение тех ситуаций, которые не дают ему покоя годами (прямо как мне)

Такие вот мысли в этот чертовски сложный понедельник