Вторничное досье

Вторник. Время для вторничного досье – флэшмоба от Кейт Андерсенн.

Флэшмоб давний, так что уже, надеюсь, можно повторяться. Особенно – когда хочется на примере одного героя объяснить кое-что касающееся не только его, но и других моих персонажей. А именно: ответить на вопрос, почему у меня герои «неправильные»? Почему, например, «эльфийская принцесса» (без кавычек не могу, но за уши эту героиню подтянуть к этому шаблону можно – благо уши позволяют) ведет себя не как полагалось бы благородной девице – хоть эльфийской, хоть неэльфийской? И почему ее спутник, вроде бы сын сурового викинга, не ведет себя как воин?

Ну вот на примере «сына викинга» – сквозного персонажа «Дочери Хранительницы» и «Большого путешествия Этайн» – я это и попробую объяснить.

Итак.

Имя. Олаф Эгильссон.

Род занятий. В написанных книгах цикла – всё еще студент естественного факультета Университета Кер-Сиди.

Происхождение. Сын викинга, осевшего в альтернативной «прогрессорской» кельтской Британии. Родился не в Скандинавии, а уже в Кер-Сиди, здесь и вырос.

Воспитание. В основном, характер формировался под влиянием матери – Хейдрун Хильмарсдоттир, знахарки-травницы скандинавского происхождения, оставшейся в Британии не у дел. Пока Эгиль-корабел, отец Олафа, руководил строительством кораблей и прочих машин, почтенная Хейдрун обучала сына лекарственным травам. Впоследствии всё это обернулось поступлением Олафа на естественный факультет Университета – к неудовольствию Эгиля, прочившего сыну совсем другую судьбу.

Прототип. А вот это момент интересный. Скажу так: вот такого чтобы бесспорного прототипа для него я не назову. Но задумался Олаф – если не с точки зрения характера, то с точки зрения функции – как некий аналог великого шведского натуралиста и отца биологической систематики Карла Линнея. Некоторые из читателей, знающие меня чуть больше, чем просто автора этого цикла, уверяют, что я многое списал в образе Олафа с себя любимого. Не очень в этом уверен, но для полноты картины упомяну и эту версию тоже.

Ну а если обобщать, то дело тут вот в чем. Как Танька – точно не шаблонная «эльфийка», так и Олаф – тоже не шаблонный «викинг». И это, кстати, вовсе не безусловное достоинство этого персонажа: инаковость добавляет ему не только «плюшек», но и уязвимостей.

А почему он такой? Ну... Прежде всего – потому что таков был мой замысел. Состоявший в том, чтобы показать «младое племя» прогрессоров – тех, кто уже не попаданец, а плоть от плоти этого мира, и кому приходится постигать, как этот мир устроен, посредством научных изысканий, а не опираясь на запас готовых знаний. И «племя» это должно было быть уже вне средневековых стереотипов – и в своих воззрениях, и в своих поступках. А откуда такие герои возьмутся? Ну... Помимо «магических академий», в фантастике попадаются и «немагические». Хоть Школа Эйнштейна, в которой у Николая Горькавого в «Астровитянке» училась Никки Гринвич, хоть гимназия, в которой обучали детей мокрецы в «Гадких лебедях» у Аркадия и Бориса Стругацких. И пусть Университет Кер-Сиди (придуманный Владимиром Коваленко, но задействованный в сюжете и мной тоже) – место, куда обычно поступают в чуть более зрелом возрасте, именно ему я определил функцию заведения, не только дающего знания, но и формирующего мировоззрение.

Как-то так, в общем.