Луногорск 2 отрывок

Выложу в постах написанную часть "Луногорска 2". Как книгу пока не выкладываю, потому что готово 5 а.л. Заинтересует вас история, появится продолжение. А если не заинтересует, заброшу на самом интересном месте :)

Глава 1

Геннадий Георгиевич, директор Института Экспериментальной Физики, сокращённо ИЭФ, сидел за широким столом и наблюдал через стеклянный потолок за лениво пролетающей луной. В коттедже было прохладно, и Геннадий Георгиевич потёр руки.

Полина – секретарша на работе в институте и родная дочь в любое время суток, вошла в комнату и выдохнула. Изо рта вылетело лёгкое облачко пара.

– Папа, ты ждёшь в гости снеговиков? – поинтересовалась она. – Почему в комнате так холодно?

– Кондиционер включил на максимум, – ответил Геннадий Георгиевич и кивнул в сторону стоек с оборудованием. Лампочки на панелях умиротворённо мигали и приятно гудели. – Чтобы техника не перегрелась, когда запущу его на полную мощность.

– Зачем тебе столько? – удивилась Полина. – Ты решил заработать всю криптовалюту мира?

Геннадий Георгиевич рассмеялся.

– Это для нашего института, – пояснил он и поднял стакан с редким и дорогим ромом из Южной Америки. – Устрою сотрудникам маленький подарок. Но сперва проверю, как это всё работает.

– Только ромом не залей! – попросила Полина. – Жидкости в одном помещении с оборудованием меня всегда пугают.

– Мы все в какой–то мере жидкость, – философски заметил Геннадий Георгиевич. – А моё оборудование водостойкое. Я специально такое заказал и сейчас проверю, как они выполнили это условие!

– Что?! – изумилась Полина.

Не успела она сделать шаг и остановить отца, как Геннадий Георгиевич встал и перевернул стакан над стойкой. Редкий дорогой ром из Южной Америки ароматным дождём пролился на работающее оборудование. Полина закрыла глаза в ожидании удара током и последующих световых и шумовых эффектов.

Геннадий Георгиевич любил проводить подобные опыты. И собственный институт создал специально, чтобы проверять на практике разные аномальные утверждения альтернативных физиков. К сожалению последних, ни одно не подтвердилось и не сработало так, как они мечтали. Хорошо показывали себя старые законы, которые прошли проверку временем и вошли во все научные книги. Фантазии мечтателей и сокрушителей реальности сами разбивались о физическую беспощадность бытия и сводили на нет всю работу альтернативщиков.

Оборудование не задымилось, а культурно и довольно осторожно заискрило. В нём что–то защёлкало, и на нескольких больших мониторах появились новые данные. Полина открыла глаза, мысленно прокляла всё на свете, включая ром и сумасбродные идеи отца, но внезапно заметила, что оборудование стало выдавать непонятные результаты. И не простую белиберду повреждённой электроники, а вполне осмысленные показания. Но уж больно чудные и непонятные.

– Ух ты! – воскликнула она. Геннадий Георгиевич умильно посмотрел на мониторы и внезапно стал серьёзным.

– Это что ещё за юмор? – удивился он. – Полина, ты видишь?

– Не просто вижу! – отозвалась Полина. – А ещё читаю и дико изумляюсь.

Геннадий Георгиевич подошёл к монитору и сравнил показания до и после пролития рома.

– Чтоб мне пить одну минералку! – воскликнул он. – Что это за излучение?! Откуда его выкопали?! Техника, ты чего чудишь?!

Геннадий Георгиевич постучал по корпусу.

– Просохнет и исчезнет, – махнула рукой Полина. – Запиши куда–нибудь: ром на оборудование не проливать. Чревато альтернативщиной. С ума сойти: даже приборы от алкоголя с ума сходят. Довели технологии… отключай, пока оно не ушло в сингулярность!

– А мне интересно, – возразил Геннадий Георгиевич и посмотрел на часы: половина девятого. – Впервые вижу, чтобы ром проводил собственную настройку техники.

– Как хочешь, – Полина пожала плечами. – Я пошла на первый этаж. Там уютно и тепло. А здесь холодно и технопьянка. Долго не сиди.

– Не переживай. До электронных кибер-чёртиков не допьёмся, – повеселел Геннадий Георгиевич. Полина махнула рукой и вышла из комнаты.

* * *

Прошло полтора часа долгого и нетерпеливого ожидания, но данные так и не исчезли. Спирт давным–давно должен был испариться, но оборудование продолжало работать в прежнем искажённом режиме, и категорически отказывалось возвращаться ко времени до алкогольного полива.

– Одна рюмка – и последствия на всю жизнь, – философски заметил Геннадий Георгиевич. Целый час он крутил антенну и пришёл к выводу, что сигнал поступает откуда–то снизу. Не в плане, что из подвала, а словно некий таинственный излучатель находился далеко ниже южного полюса Земли. В глубоком мраке промерзших глубин подпланетья, в места, куда никто и никогда не заглядывал. И только жуткие демоны мистических книг Лавкрафта миллионы лет лежали замороженными в древних Хребтах Безумия... Впрочем, австралийцам и чилийцам не стоит об этом говорить: они обидятся, ведь для них просторы космоса под планетой - это обычное небо над головой. И без всяких монстров. Но в воображении Геннадия Георгиевича уже появился некий таинственный объект Х, который неведомо зачем облучает Землю.

Директору вспомнился Юрий Лоза - последние годы он утверждал, что Земля на самом деле не сферическая, а плоская. Но это был не предел. Шаг за шагом известный музыкант подвигал человечество к осознанию, что Земля на самом деле - не просто плоская, а что она - это плот. Тот самый плот из песни, на котором разношерстное человечество неспешно плывет по Млечному пути сквозь бури, дождь и грозы...

Геннадий Георгиевич непроизвольно пропел всю песню о плавании плота, перешел на другие, полез в интернет вспоминать подзабытые тексты и лишь через полчаса задумчиво спросил себя, зачем он внимательно изучает технологию изготовления плотин речными бобрами? На восстановление всей цепочки событий ушло еще двадцать минут. К этому времени Геннадий Георгиевич несколько продрог, но зато вспомнил, что его заинтересовали лучи откуда-то из пространства под южным полюсом Земли.

– Что и для чего ты там подсвечиваешь? – задумчиво пробормотал Геннадий Георгиевич. – И кто ты сам?

Он специально проверил данные по всем известным видам изучения – ничего общего. Затем перебрал несуществующие шарлатанские излучения. Результат аналогичный. Покопался в древних индийских эпосах с термоядерными битвами богов. Кратко изучил мифологию разных народов. Включил «Рен–тв» в поисках свежей информации о рептилоидах и неведомых физикам энергиях, увлёкся и даже сам кое–чего присочинил, но того что надо, так и не нашёл.

Пришлось прийти к выводу, что во всём виноват алкоголь. Это он, гремучий гад, ударил институтскому оборудованию по электронным мозгам. Из–за него техника уловила то, чего не существует даже у фантазёров. А вот как она уловила и определила мощность неведомого излучения? К нему ведь и обозначений нет. И что именно уловила техника? Возможно, ничего интересного. Скажем, перехватило мрачные мысли соседского пса–сторожа о коте на заборе. Или одобрение кота насчёт еды хозяев. А, возможно, так фонит ненависть в интернетиках. Она просто запредельная местами. Все святые давно сами сбежали. Чистый Ад. Если интернет отключить на сутки по всей планете, миллионы лопнут от накопившейся злобы и забрызгают собой целые города.

Были бы данные оборудования хаотичными, всё списалось бы на поломку. Но данные показывали нечто внятное, с вполне понятными физическими величинами. И теперь было важно понять, как это работало. Нужно отыскать источник сигнала – это решит половину проблемы. Геннадий Георгиевич подключил антенну и поводил ей в разные стороны. Это помогло – Геннадий Георгиевич быстро выяснил – чем южнее территория планеты, тем сильнее сигнал. Интригующее дело. Геннадий Георгиевич подумал и решительно вышел из комнаты. Пришла пора отправиться к дочери за помощью.

* * *

– Полагаю, в твоём… э-э-э... что ты там пил? – спросила Полина. Геннадий Георгиевич молча достал из–за спины полупустую бутылку. Запредельно дорогой, словно украден у настоящих средневековых пиратов из трюма «Эспаньолы» криминальными путешественниками во времени, –…в твоём роме были подходящие примеси, влияние дубовой бочки и многолетней выдержки. Это все и сработало так, как надо и культурно закоротило что–то внутри твоего оборудования.

– Предлагаешь сохранить ром для будущих опытов с обливанием техники? – спросил Геннадий Георгиевич и с огромным сожалением закрыл бутылку пробкой. Состав каждой партии рома индивидуален: чуть что не так, и вместо контакта получится короткое замыкание. – Ты права. Но этого будет мало. Куплю ещё партию для исследований. А сейчас нам пора собираться. Мы едем в Антарктиду.

– Куда?! – изумилась Полина.

– В Антарктиду, – повторил Геннадий Георгиевич. – Билеты я купил, завтра будем в Чили. А там частным рейсом махнём в мир пингвинов. Я старую базу присмотрел – никого на ней нет, и никто нам не помешает.

– Пил бы ты что–то привычное, а не пиратский ром, – попросила Полина. – От него последствия странные. Да и подчинённые тебя засмеют. Нормальные люди едут на нормальный юг, а ты - на географический.

– Между прочим, на настоящий! А подчинённым мы ничего не скажем, – ответил Геннадий Георгиевич. – Руководство ни перед кем не отчитывается. Антоновичу я передал, он в курсе, что мы уедем по делам.

– А меня опять заменит Тоня? – спросила Полина. Тоня была её лучшей подругой со времён учёбы в колледже. Она вечно занималась разным экспериментальным бизнесом, большого успеха не достигала и потому легко приходила на помощь, если Полина отлучалась по институтским делам. Геннадий Георгиевич был готов устроить Тоню на постоянную работу, но она сама была против: ей не нравилось быть в одном месте долгое время. Душа Тони требовала перемен и приключений на собственную голову. Чего ей и хватало с избытком. И обычно приключения Тоне очень даже нравились.

– Конечно, – ответил Геннадий Георгиевич. – Твой вечный сменщик всегда на страже.

– Сейчас ей позвоню, – Полина потянулась к смартфону. – Вдруг она лежит в больнице или ночует в отделе полиции после новых приключений?

– Я уже звонил. Она дома.

– Да ладно?! – изумилась Полина. – Она заболела?

– Нет, здорова.

– Это подозрительно… – пробормотала Полина. Но деваться было некуда: раз всё улажено, и все согласны выполнить свою часть дела, придётся поехать в самую далёкую командировку за всю жизнь. С одной стороны – это круто, но с другой – это же Антарктида! Там морозы, как на Марсе. Да и с растительностью практически так же тоскливо.

– Да не куксись ты так! – ободрил её Геннадий Георгиевич. – На пингвинов посмотришь, южное небо увидишь. Доисторические пейзажи оценишь. Глядишь, к твоему появлению что–то интересное оттает, а ты найдёшь и прославишься.

– Ага, – вздохнула Полина. – Оттает, проснётся и больно укусит всё, до чего дотянется.

Геннадий Георгиевич только хмыкнул в ответ.

* * *

Пусть в Антарктиду оказался на удивление беспроблемным. Геннадий Георгиевич опасался за упакованное оборудование, но Полина так упаковала технику, что её могли принять за очень мягкий матрас странной формы. Правда, надписи на нескольких языках мелким шрифтом довольно красочно описывали, что произойдёт с желающими на нём полежать, и слабонервным такие предупреждения читать не рекомендовалось. Но зато оборудование доехало до места назначения в полной сохранности и без помятостей, полученных во время перегрузки.

База пустовала. Её законсервировали тридцать с лишним лет назад, и Геннадий Георгиевич легко договорился насчёт пятилетней аренды. Он был готов оплатить и поездку самих учёных, но им пока хватало работы и на других станциях.

– Два дебила – это сила, – проговорила Полина, когда они расконсервировали базу. Не всю, только три балка в центре. Одна для работы, две для отдыха. Сейчас в Антарктиде была осень, и на континент опускались осенние двадцатиградусные морозы. Радовались им только пингвины – они привыкли к морозам ниже восьмидесяти, и нынешние казались им чем–то ласковым и тёплым. Остальные жители планеты вообще старались в подобных местах не обитать. Только люди периодически нарушали покой пингвинов, но их было мало, и погоды они не делали.

Говорили, что один олигарх насильно ввёз сюда белых медведей, но мишки привыкли жить на севере, а не на юге. И здесь им не понравилось. Мишки немножко озверели и надавали по морде привезшим их людям. Потом пинками разогнали прибежавшим на шум любопытных пингвинов. Затем выбили клыки приплывшим пообедать морским хищникам. После этого окружили и угнали рыболовный корабль, вернулись на север, нашли и придушили олигарха… Но эти рассказчики вечно всё привирают: вряд ли мишки сортировали зубы хищников на клыки и прочие. Выбивали бы все подряд.

В рабочем помещении было так же холодно, как и в комнате под крышей.

– Словно знал и заранее закалился, – гордо сказал Геннадий Георгиевич и потёр руки. Полина на миг сверкнула глазами и посмотрела на экспрессивного родителя критическим взглядом, но мысленно махнула рукой. После смерти жены много лет назад Геннадий Георгиевич с головой ушёл в работу института, и исправить эту ситуацию знакомством с одинокими дамами оказалось невозможно.

Полина села за компьютер, подключённый к сложному оборудованию, и бегло просмотрела данные на мониторе.

– Видишь что–нибудь интересное? – спросил Геннадий Георгиевич.

– Есть источник, - кивнула Полина. - Далеко внизу, как ты определил.

– Мне нужны точные координаты. Определишь?

– Сейчас!

Лазерный принтер распечатал несколько страниц с отчётом. Полина передала бумаги отцу, и тот вчитался в столбики чисел и комментариев. Но сперва приложил руки к тёплой бумаге и ощутил невероятно приятное тепло.

– Какой же кайф! – восхищённо произнёс он.

– Добавить отопление?

– Не надо. А то весь кайф пропадёт, – отказался Геннадий Георгиевич. – Хотя нет, добавь. Или я все листы распечатаю по несколько раз, и у нас чистой бумаги не останется. Магазины далековато.

Полина открыла программу управления температурой и добавила три градуса. Делать жарко не собиралась – тогда расхочется работать. А вот приятное тепло чуть ближе в прохладу позволяло сохранять работоспособность и экономило необходимые резервы.

– Будет весело, – сделал вывод Геннадий Георгиевич, когда прочитал отчёт. Некое небесное тело находилось не особо далеко от Солнечной системы, и требовались наблюдения, чтобы выяснить траекторию его полёта. – Придётся следить за объектом.

– Поделимся с учёными? – спросила Полина. – Или сами изучим?

– Не хотелось бы, но придётся работать в одиночку, – заметил Геннадий Георгиевич. – Оборудование есть только у нас. Отдать его коллегам – разберут, прочистят медицинским спиртом, и – хана нашим исследованиям. Я точно так же ром еще раз не пролью. Или пролью с тысячной попытки.

– У тебя оборудование сопьётся, – подметила Полина.

– А учёные надорвут животы от истерики. Кукиш им, а не комедию! – Геннадий Георгиевич сунул бумаги в шредер, и тот с довольным гудением изрезал пачку на мелкие полоски. Геннадий Георгиевич и сам не поверил бы в предоставленные данные, что уж говорить про остальных.

Полина вздохнула: отец был прав. Пока не стало ясно, как именно техника улавливает непонятные волны, и чем они грозят, трубить о них на весь мир не стоит. Завистники из принципа найдут и угробят оборудование, а на институт в целом и его сотрудников в частности выльют тонны негодования, ненависти и лжи. У них с этим строго.

– Дело сделано, – сказал Геннадий Георгиевич. – Координаты источника нашли, я по своим каналам передам их для наблюдения.

– Мы возвращается? Так быстро? – удивилась Полина.

– А чем здесь ещё заниматься? – спросил Геннадий Георгиевич. – Пингвинов развлекать? Настроим передачу сигналов в институт и будем наблюдать за ситуацией из зоны комфорта.

– Придётся время от времени приезжать сюда на профилактику, – предупредила Полина. – Финансов хватит?

– Это мы можем себе позволить, – успокоил её Геннадий Георгиевич. – Полина, у нас три дня на всё про всё, и едем домой разбираться с тем, что нас облучает. А ведь по всей планете никто ничего не чувствует. Словно… нет, ерунда какая–то.

Полина не стала выяснять, что именно он имел в виду. Придёт время, сам расскажет.

– Да, завтра устроим перерыв и прогуляемся по материку, – предложил Геннадий Георгиевич. – А то глупо как–то – пролететь полмира и не подышать свежим антарктическим воздухом. Возьму на память несколько камней побольше.

– Зачем?

– Сделаю из них табличку для кабинета. У всех мраморная из местных пород, а у меня – из Антарктиды! – гордо воскликнул Геннадий Георгиевич.

– Это в любом случае обычный булыжник! – возразила она. – Как докажешь, что взял его не из ближайшего карьера?

– Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, – буркнул Геннадий Георгиевич. – Я никому ничего доказывать не собираюсь. А кто будет ехидничать, в того этим камнем и запущу. И всё, больше никакого ехидства и сюрпризов.

Но сюрпризы были. И принесла их Антарктида.

* * *

Всему виной оказалось глобальное потепление. Благодаря ему по всей планете стало значительно холоднее, а относительно потеплело только а в Антарктиде. Не так сильно, чтобы зацвели пальмы, а на пляжах завелись отдыхающие и засуетились фотографы с ручными пингвинами. Но достаточно, чтобы древние льды, которые появились раньше человечества, решили покинуть холодные промёрзшие берега и тонкими ручейками влиться в подвижный мировой океан.

Геннадий Георгиевич и Полина отправились в небольшое путешествие к дальним холмам. Что может быть лучше, чем подняться на вершину и посмотреть на континент с высоты низкого птичьего полёта?

И вот здесь их ждали сюрпризы. Неподалёку от Холмов Сумасшествия – Полина ради шутки назвала их с намёком на легендарные Хребты Безумия Говарда Лавкрафта – Геннадий Георгиевич обнаружил старинные развалины доисторического города. Когда–то покрытый толстым слоем льда район освободился от ледяных оков и показал то, что скрывал от посторонних взглядов долгие тысячи или миллионы лет.

– Вот ничего себе! – изумилась Полина и провела рукой по развалинам старинного здания. – Как они сохранились за столько лет?

– Одно другого не легче, – пробормотал Геннадий Георгиевич и подумал: объяви он о неизвестных волнах, его бы непременно подняли на смех. А добавить новости о доисторическом городе неизвестных существ, так у дорогих коллег и вовсе начнётся форменная истерика. – И никого не убедить, что это реальность.

Он тоже провёл рукой по старинной поверхности. В книгах о столкновении с доисторическими артефактами учёные сразу же ощущали глубину пройденных лет и представляли прошлое в самом расцвете своего существования. Красивые виды, словно с рекламы туристических гостиниц, идеальный порядок, улыбчивые жители – не гостиница, а райский остров. А в реальности Геннадий Георгиевич ощутил обычный холод, и никаких живописных видений.

– Ненавижу этих фантазёров, – пробормотал он. – Вечно высокопарную чушь сочиняют, а ты страдаешь от комплекса неполноценности.

– Как думаешь, кто это построил? – спросила Полина. Она перебирала в памяти разновидности древних построек. Обычный человек на её месте ликовал бы от совершенного открытия и радостными криками распугивал пингвинов и привлекал бегающих по суше хищников. Полина не считала такую реакцию необходимой. Открытие и открытие. Круто. Едем дальше.

– Давай сфотографируемся на память! – предложила она. Геннадий Георгиевич кивнул. Они поставили фотоаппарат на штатив, встали поближе к развалинам и улыбнулись в камеру. Щёлк! – Что будем делать с открытиями?

– Изучать. Наберём данных побольше, и тогда уже всех ошарашим, – решил Геннадий Георгиевич. – Чтобы наверняка.

Полина кивнула.

– Надеюсь, сюда никто не заглянет в ближайшие годы, – сказала она.

– Разве что пингвины, – предположил Геннадий Георгиевич. – Но им эти развалины даром не нужны.

Первое и поверхностное изучение таинственных строений завершилось с наступлением сумерек. Когда белое и тёмное слилось в одно общее серое, Полина и Геннадий Георгиевич вернулись на базу и приступили к настройкам оборудования для удалённой работы.

Командировка в Антарктиду подходила к финалу, но обещала стать далеко не последней в ближайшие годы.