Кино на выходные: Дали-ленд

«Дали-ленд» — художественный фильм Мэри Хэррон, рассказывающий историю каталонского сюрреалиста с лауреатом премии «Оскар» Беном Кингсли в титульной роли. При этом фильм не посвящен Дали. На первом месте — история Джеймса (Кристофер Брайни), работника художественной галереи. На втором — история Галы (Барбара Зукова), неизбывной музы художника. На третьем месте — Сальвадор Дали.

«Дали-ленд» полнится забавными анекдотами и цитатами из биографии Сальвадора, однако вместе с тем сюжет полон необъяснимых лакун. Например, фильм начинается с изображения Дали, пострадавшего в пожаре, но не говорится, что пожар, по одной из версий, был вызван попыткой суицида. Вспоминаются автографы на чеках, проставляемые Дали для того, чтобы владельцы не обналичивали чек, но не звучит анаграмма Avida Dollars, придуманная Андре Бретоном, пожелавшим подчеркнуть патологическую жадность художника. Первую встречу Сальвадора и Галы режиссер превратила в сентиментальное панно на берегу моря: женщина протягивает руку упавшему на песок Дали и поднимает художника на ноги. Десятилетия спустя, уже в Нью-Йорке, вставший на ноги Дали говорит: «Кем бы я был без неё, бродягой под мостом?»

Почему-то режиссер не задает вопрос: «Кем была бы Гала без Дали?». И не вспоминает, что в 1929-м году художник работал над вторым фильмом с Луисом Бунюэлем, провел три персональные выставки в Барселоне, готовился заключить контракт на три тысячи франков, но Гала сорвала подписание контракта, поссорила Луиса и Сальвадора, разрушила отношения с сестрой и отцом Дали. Режиссер преподносит Галу едва ли ни в качестве спасительницы художника, но не говорит о том, что замужняя женщина превратила собственный брак в сожительство с Максом Эрнстом и сделала из миллионера Поля Элюара разорившегося пьянчугу.

Изредка в кадре появляется Дали — не в формате павлина, а в формате человека — и судит об искусстве. Его высказывания — лучшая часть фильма. Отпечатки прекрасных женских задов он называет «крыльями ангела», говорит, что гнев делает сильным, а свежие идеи вылупляются из ненависти. Сравнивает свою живопись с работами Вермеера и Веласкеса, признавая, что он стоит гораздо выше любых современных художников, но на фоне мастеров семнадцатого века его труд — катастрофа. Интересны фразы «в абстрактной живописи еще увидят бедствие» и «краска не считается, пока она не станет иллюзией реальности». За суждениям угадывается творческая опытность, жаль, что фильм скуден на интересные высказывания, предпочитая таинству кисти бессмысленные вечеринки, балы и скандалы.

Контрапунктом к словам Дали звучит монолог Галы. Гала сообщает о том, как обивала пороги скупщиков, продавая картины Дали, но работы никто не покупал и она ходила в туфлях, залитых кровью. Снова следует уточнить, что картины Дали прекрасно продавались. Период сознательного отказа от творчества Дали начался после выступления художника с лекцией «Моральная позиция сюрреализма». Сальвадор изложил жителям Барселоны своё видение городской жизни: граждане города являлись грязными свиньями, содомитами и дегенератами, которые ничего не понимают в искусстве. Чтобы превратить барселонцев в людей, прежде всего, по мнению Дали, следовало разрушить исторический центр города, начав с собора Святой Евлапии, и непременно запретить каталонский национальный танец сардану. В конце лекции Дали плюнул в публику и оставил на память собственную книгу «Видимая женщина» с подписью «Прогнившему Атенею, без уважения».

«Атенеем» называлось сообщество видных граждан Барселоны, к которому принадлежал и дядюшка Дали, покупавший племяннику краски, холсты и книги по искусству, он же приходился близким другом владельцу галереи «Далмау», с которой началась профессиональная жизнь Сальвадора. Так столица Каталонии стала для Дали не только началом профессиональной деятельности, но и местом остракизма. Дали поддерживал диктатору Франко, каталонцы негативно относились к фигуре диктатора, на этой почве у Дали возник конфликт с Барселоной.

Ни слова не звучит о Гарсии Лорке, имя которого Дали вспоминал при смерти, ни слова не сказано о матери художника, смерть которой была для Сальвадора «величайшим ударом». Картин в фильме нет, единственной работой, создание которой режиссер попыталась изобразить, стало «Постоянство памяти». Одна из наиболее известных работ художника вновь оказывается связана с Галой: Дали демонстрирует своей любовнице маленький, размером двадцать четыре на тридцать три сантиметра холст, а затем плачет и падает Гале в ноги.

Гала кричит в кадре, что больше никогда не будет бедной, хотя бедной никогда и не была, будучи воспитанной в семье преуспевающего юриста, а затем выйдя замуж за Поля Элюара. Восьмилетний период жизни в Америке в изложении Галы становится вспышками фотокамер и работой на автора тупого мультика про мышь. Так Гала характеризует совместный труд Сальвадора и Диснея над проектом Destino, начатым в 1945-м году и завершенным в 2003-м. Подобное пренебрежение к Дали выглядит настолько гротескно, что образ Галы становится комичен.

«Дали-ленд» — не биография и не анализ избранного периода из жизни художника. В рассказе о Дали нет детства и нет смерти. Хотя именно отношение родителей к Дали сформировало в ребенке чувство собственной исключительности, а последние годы были для художника очень тяжелы. Сальвадор страдал от депрессии, паранойи, часто жаловался на жизнь и капризничал. Артур Каменада, почти полвека прослуживший Дали, говорил после смерти художника: «Сальвадор никого никогда не любил». Может быть, Каменада был прав, ведь даже на похоронах Галы художник отсутствовал.

Режиссер не вспоминает Жозе ван Роя, крайне интересную фигуру в жизни Дали. Считается, что Дали ненавидел детей и брак с Галой был бездетным. Есть версия, что Жозе – сын бедных рыбаков, якобы художник увидел мальчика, когда искал модель для Иисуса-младенца. Есть версия, что Жозе — ребенок Галы и Дали, родившийся в браке и переданный испанским опекунам, так как художник переждал Вторую мировую в Новом свете. Версия эта интересна и подтверждается тем обстоятельством, что Жозе не знал от Дали ничего, кроме добра. Сальвадор учил ребенка рисованию, во взрослой жизни предложил Жозе стать директором собственного музея, фактически хранителем памяти. Жозе оставался с Дали до последнего дня, находясь у постели умирающего. После смерти Сальвадора журналисты предложили Жозе опубликовать воспоминания о художнике, но Ван Рой отказался от общения с прессой и позже выпустил книгу The Other Dali.

Главный плюс фильма — при всей недосказанности в картине отсутствует ложь. На фоне иных работ, максимально искажающих образ художников, отсутствие лжи воспринимается как достоинство.