Товарищи мужики, вы пользуетесь губнушкой?

Я да, особенно весной. Из дома вообще не выхожу ненакрасив губы, иначе вмиг трескаются прям до крови. Это мне доктор прописал эту прозрачную губнушку. Сначала, конечно, было стыдно, а сейчас, спустя несколько лет, вообще пофиг, как будто так и надо.

Нет, я не таскаю её с собой, она всегда в прихожей на тумбочке у зеркала стоит. Да, сначала красил губы аккуратно, выводя, смотря в это зеркало, но со временем выработал до автоматизма: пока обуваюсь, одновременно хватаю свою помаду и мажу губы не глядя.

Так было и в этот раз. И черт её дёрнул — мою супругу оставить свою ярко-красную помаду рядом с моей. И ведь никогда такого не было: обычно накрасится и в сумочку положит, а тут… В общем, накрасился я не своей помадой и пошел на остановку возле магазина Олежку встречать. Договорились встретиться, погулять по парку, мороженое поесть, дальнейшие бизнес-планы пообсуждать. В общем, обычные мужские дела.

И вот иду я по тротуару с ярко накрашенными губами. Люди, конечно, шарахаются, кто-то рот прикрывает и смеётся, а я-то не знаю, из-за чего они. Я-то думаю, это из-за моей дурацкой шапки с бомбончиком. Я его, кстати, несколько раз отрезал уже, но жена заставляла обратно пришивать: мол, ей так удобнее меня в толпе не терять, если что.

Короче, знаю, что шапка смешная, а снять не могу. Жена сказала: если буду её носить, пока весь снег не растает, то купит мне новый велосипед с рамой карбон, с задними амортизаторами и 28 скоростей. Ясное дело, ради такого стоит потерпеть.

В общем, подхожу я к остановке. Вот-вот Олежкин автобус должен прийти, и тут ко мне такие, вразвалочку, хохочат, три дядьки пьяные идут. Ну, такие, которые всегда возле магазина сто рублей просят на опохмел, ну знаете же, как они, а маргиналы. Ну, я сразу понял, что сейчас бить будут: опыт-то уже есть. Прижался я в угол остановки, глаза зажмурил, жду.

И тут голос знакомый из-за спины этих дядек: «Прекратите немедленно!» — но только с матом, я не буду Олежку точно цитировать, некультурно это. В общем, я обрадовался, глаза открыл, смотрю, а Олежка как-то на меня странно смотрит, шары такие по пять копеек, потом чего-то головой потряс и к этим дядькам повернулся. И со словами:

— Мужики, это мой мой парень, и трогать его имею право только я. Кто не согласен — подходи, — начал рукава закатывать.

А те сразу напугались:

— Да ты чего, Олежик? Мы вообще на него не претендуем.

Да Олежку тут все знают, и даже такие маргиналы. Он ведь раньше самогонкой торговал, пока его главный, основной клиент пить не бросил и не сказал Олежке прикрыть лавочку. А ведь с участковым не поспоришь, пришлось бросать хороший бизнес.

Ну ладно. Попрощавшись с этими дядьками, мы пошли в магазин за мороженым. И там продавщица тетя Зина как заорёт:

— Петлявин, ты совсем ох…ел? Что тебе за новая дурь в башку пришла?

А я-то понять не могу, чего она. И тут взгляд выхватывает свое отражение в таком круглом, сферическом зеркале, которые зачем-то в магазинах вешают. Боже мой, у меня губы ярко-алого цвета! И тут же до меня дошло, почему все прохожие надо мной смеялись и почему те дядьки хотели побить. Так стыдно стало, просто ужас.

Спрашиваю у Олежки:

— Ты почему молчишь и ничего не говоришь?

Он плечами пожимает, говорит:

— Думал, ты специально накрасил, повыделываться захотелось.

Пришлось нам вместо мороженого покупать влажные салфетки и оттирать мне губы. А они, как назло, вообще не отмываются — помада какая-то несмываемая. А самое страшное — смотрю в зеркало, а у меня вообще неровно накрашено, все за края губ выступает, некрасиво. Попросил у тёти Зины карандаш, чтобы контур аккуратно подвести, раз смыть не можем. Она меня отматерила почему-то и домой отправила.

Пришлось домой чуть ли не бежать, прикрываясь рукой от стыда. Там и правда ужасно размалевано было. Хорошо, что Олежка пошел впереди и просил прохожих отворачивать голову и не смотреть на меня. Они даже с тротуара уходили, хотя этого он их не просил.

Прочитал в интернете, что эта помада 24 часа будет держаться. То есть мне целые сутки нельзя никуда выходить. Ещё вечером жена домой придет — и опять попадет, что трогаю её вещи. Но в этот раз я совершенно случайно же, не так, как тогда с гуашью.