Домашние животные до революции

В одной из глав «Репортера с Хитровки» появляется персонаж, которого сегодня мы бы назвали волонтером или зоозащитником. Герой выдуманный, но вот движение по защите животных – вполне реальное.

В 1865 году было основано Российское общество покровительства животным, а уже в 1866 году Министерство внутренних дел утвердило «Правила обращения с животными», где прямо запрещалось «всякое мучение каких-либо животных и всякое жестокое с ними обращение».

В 1867 году открылось московское отделение общества, а к 1874 году — первая ветеринарная лечебница. В 1876 году был утверждён устав московского филиала, задачей которого стало «предохранение животных в городе Москве от жестокого и дурного обращения». Общество занималось просветительской работой, издавало журналы, организовывало лекции и выставки, а также открывало приюты и лечебницы для бездомных и больных животных. В 1871 году в российском законодательстве появилась статья, предусматривающая штраф за жестокое обращение с животными. 

У В.А. Гиляровского в книге «Трущобные люди» есть рассказ «Человек и собака». Здесь как раз собаку нищего старика ловят и определяют в приют.

А еще при Московской сыскной полиции существовал специальный отряд для розыска пропавших кошек и собак. 

И вот главный герой романа встречает такого дореволюционного зоозащитника:

– А я доброволец общества покровительства животных, Серафим Никитич Овчинников. Вы не встречали работников это чудо-дома? Я хотел узнать, с какими животными они работают, и каковы условия содержания.

– Здесь, похоже пусто. Хотя я, к примеру, очень громко звал, никто не откликнулся. Ума ни приложу, как можно было не услышать людей и запереть двери? – ответил я.

Тут Серафим Никитич, который все еще на что-то надеялся, еще раз со всей силы толкнул, а потом потянул дверь.

– Бесполезно. Я уже и стучал и плечом бил, – спокойно прокомментировал артист. – Нам бы надо найти помещение с печкой, должна же быть здесь кухня. Ведь ночью замерзнем.

– Ночью? Я не планировал провести здесь ночь. – Растерялся доброволец.

Я же молча пытался осмыслить сложившуюся ситуацию. Дом большой, пустой, если даже кто-то будет идти мимо ночью и услышит шум, вряд ли кинется на помощь. Могут, конечно, полицию позвать. Но со стороны двора, все глухо: сквозного прохода там я не заметил. Значит, действительно, придется здесь ночевать.

– Марк, простите, как вас по отчеству? – Мне было неудобно звать артиста просто по имени.

– Иванович.

– Марк Иванович прав, устроимся, пока не совсем стемнело. – И я изложил свои соображения.

Мы осторожно, подсвечивая спичками, которые нашлись у артиста, нашли местную кухню. Вдоль стен стояли лавки, у стола оказалось несколько стульев. Также нашлись дрова, кое-какая посуда, например, железная кастрюля, кружки, несколько мисок. На одной из лавок стояло два ведра со свежей водой.

– Простите мое любопытство, но я не знал, что существует общество покровительства животных. – Обратился я к Серафиму Никитичу. Это был молодой человек, года на четыре старше меня (но это не точно). Стройный, немного сутулый, в круглых очках. – Что значит, быть в нем добровольцем?

– О, вы не знаете о таком? – Он посмотрел на меня, а потом, вопросительно, на Марка Ивановича.

– Мне знакомы некоторые ваши добровольцы, не лично, но встречал, – спокойно ответил артист. – Они циркачей штрафуют и извозчиков. Настойчивые люди, скажу я вам.

– Нет, не так, они, то есть мы, не штрафуем. Вот я, – видно стало, что человек Серафим Никитич увлеченный, – учусь на ветеринара. И животных жалею, потому как не все люди хорошо с ними обходятся. А членство в обществе дает право фиксировать случаи жестокого обращения и передавать мировым судьям. И там уже решают: штраф выписать или к заключению в тюрьме приговорить.

– И такое бывает? – удивился я.

– Да. Закон же есть. Многие ветеринары в этом обществе состоят и в свободное время инспектируют, к примеру, извозчиков или рынки обходят, где продают собак, птиц, животных разных.

– Вот я своего Гастона ни за что не ударю, – поддержал Серафима Никитича артист, – а другие, чего греха таить, могут. Особенно в цирках, насмотрелся я за свою жизнь всякого, – он вздохнул.

– Только ветеринары могут в ваше общество вступать?

– Отчего же? Нет. Любые неравнодушные люди. Но ветеринары, помимо инспектирования, помогают в приютах или благотворительных лечебницах.

Эта часть дореволюционной жизни была мне внове. Приюты? Для животных? Да это нечаянное приключение дает мне столько информации, что стоит побыть взаперти. 

Как главный герой, бродячий артист и зоозащитник провели ночь взаперти – читайте по ссылке.

Полностью роман «Репортера с Хитровки» можно прочитать здесь.