Еше немного "вкусных" спойлеров из "Ардавана"

Еще немного пропиарю "Ардавана", с вашего позволения)  Ну а что - даже здешние ТОПы так делают, а нам тем более - сам писательский бог велел.

Ниже - "вкусный" и атмосферный отрывок из книги. Это часть главы 16. "Выигранная невеста".

"Историю ночи Ардаван восстанавливал постепенно, из множества обрывков — каждый очевидец добавлял свою деталь. Слуга, подававший вино, помнил начало. Воин из гарнизона — середину. А старый купец, сидевший рядом с игроками, — конец. И все они рассказывали так, словно речь шла о каком-то особенно удачном ярмарочном представлении.

— Они сели ещё до полуночи, — рассказывал слуга-виночерпий, протирая кружки. — Сначала тихо играли. Ваш друг шутил. Все смеялись. Я подумал — обычная компания.

Один из десятников, уже трезвый и потому несколько мрачный, восстановил середину.

— Играл он, надо признать, ловко, — признал с неохотой . — Сначала проигрывал. Потом начал отыгрываться. И вот тут всем стало интересно.

Старый купец, который сидел за соседним столом и, по его собственному признанию, «ничего не пропускает, когда на кону деньги», поведал финал — и сделал это с тем вкусом к подробностям, который бывает у людей, видевших хорошую историю и не желающих упускать ни одной детали.

Начало партии, как вспоминали очевидцы, ничем не отличалось от десятков других.

Трактир к полуночи уже был полон. Дым поднимался к потолку тяжёлым серым слоем, лампы горели жёлтым светом, и столы были уставлены кубками так густо, что слуги пробирались между ними боком.

Фархад сел играть почти случайно. Он стоял у стойки, слушал чужие разговоры и комментировал их с тем лёгким бесстыдством человека, который привык быть своим в любой компании. Именно этим он, по словам слуги, и привлёк внимание сына сотника.

— Играть умеешь? — спросил тот.

Фархад поднял бровь.

— Если не умею, значит очень убедительно притворяюсь.

За столом уже сидели двое офицеров и молодой дворянин из дома Керани — высокий, красивый и настолько скучающий, что даже карты, казалось, служили ему больше развлечением, чем занятием.

Первую раздачу сыграли на серебро.

Вторую — тоже.

Потом ставки начали расти.

Это происходило почти незаметно, как всегда бывает в таких партиях. Сначала кто-то положил на стол плащ. Потом нож. Потом кольцо.

Кубки тем временем наполнялись всё чаще.

Фархад, по словам очевидцев, держался удивительно спокойно. Он шутил, подливал вино соседям, иногда проигрывал — ровно столько, чтобы никто не решил, что перед ними слишком ловкий игрок.

Но ближе к утру всё изменилось.

Когда деньги на столе закончились, сын сотника откинулся на спинку стула и долго смотрел на Фархада поверх карт.

— Ты ведь маг? — спросил он вдруг.

Фархад вздохнул так, будто ему задали самый банальный вопрос на свете.

— Разумеется.

— Благородный?

— Почти.

По словам купца, сидевшего рядом, именно в этот момент за столом стало особенно тихо.

Потому что «почти» прозвучало так уверенно, будто это был титул, известный всем, кроме тех, кто задавал вопросы.

Молодой дворянин из Дома Керани медленно улыбнулся.

— В таком случае, — сказал он, — у меня есть ставка, достойная благородного мага.

Он положил карты на стол и переплёл пальцы.

— У моего дяди есть племянница.

За соседними столами навострили уши.

— Хорошая девушка, — продолжил он. — Воспитанная. Из приличной семьи.

Он посмотрел прямо на Фархада.

— Если ты выиграешь — она твоя.

Сын сотника рассмеялся.

— Ты ставишь на кон человека?

— Я ставлю на кон честь семьи, — спокойно ответил дворянин.

Фархад некоторое время рассматривал карты. Потом поднял взгляд.

— Это, — сказал он, — серьёзная ставка.

Карты раздали снова.

Последнюю партию вспоминали особенно подробно. К этому времени в трактире уже стояли зрители. Слуги перестали разносить вино и вовсю глазели. Даже хозяин вышел из-за стойки.

Кубки перед игроками были полны. Ставки — высоки. А воздух в комнате стал таким густым, что казалось, его можно резать ножом. Карты ложились на стол одна за другой. Кто-то тихо выругался, кто-то засмеялся, кто-то начал спорить.

И наконец, когда последняя карта перевернулась, стало ясно: выиграл Фархад.

Фархад некоторое время смотрел на стол, словно сам не до конца верил в увиденное. Потом медленно поднялся. Поднял кубок. Оглядел присутствующих мутным взглядом.

И произнёс с той вежливой торжественностью, которая обычно предшествует либо великим речам, либо большим неприятностям:

— Господа… не могу не отметить, что судьба сегодня исключительно благосклонна к моим инвестициям.

После чего залпом опрокинул кружку.

И, как утверждали свидетели, именно с этого момента начал стремительно забывать всё, что происходило дальше".