Говночерпальная экспедиция, ч.2

Первая часть ЗДЕСЬ

...И мы выехали искать клад.

Правда, не совсем Наполеона, а дедушки.

На тот момент у моих шефов числилось что-то около восьми единиц домашних животных на двоих, и для обслуживания всего этого зверинца были ассигнованы два ветеринара, муж и жена. Кто-то из них и приходился внуком или внучкой тому самому дедушке, от которого из поколения в поколение передавали легенду о кладе.

Дедушка был начальником узловой станции Мухосранск, причем о его профессионализме говорит тот факт, что на должность он заступил еще до Первой мировой войны, а оставил ее уже после Второй. Где-то к середине этого срока дедушка наловчился экспроприировать ценности буквально эшелонами, отчего объем незаконно нажитого составил, все по той же легенде, около пяти килограммов золота и драгоценных камней. Но времена наступали горячие, уругвайский шпионаж ширился и, как водится, в 37-м дедушку арестовали. Арестовали впопыхах, для массовости, толком ни обыска, ни обвинения, сунули в камеру — сиди, жди. Правда, через две недели были вынуждены выпустить, так как арест стал смахивать на вредительство — без дедушки узловая станция функционировать перестала. Вернувшись на должность, дедушка осознал, что это явно не последний арест в его жизни и надо бы принять меры. И принял.

Темной ночью он утопил все пять кило незаконно нажитого в пристанционном сортире типа М-Ж, а утром, пользуясь своей властью начальника станции, приказал оный сортир «за переполнением» снести и засыпать землей, а рядом воздвигнуть новый. Место залегания определялось как в хорошей английской хронике — «выйдя из северных ворот замка, отсчитать 100 шагов в сторону старого дуба и затем сделать еще 15 шагов на юг».

Не учел дедушка лишь той самой второй по счету мировой войны, в ходе которой узловая станция на два года попала в прифронтовую полосу — сперва советскую, потом немецкую и опять советскую. А узловая станция в прифронтовой полосе — приоритетная цель и все два года над ней непрерывно висели бомберы. В общем, не то, что старого дуба, но и северных ворот замка вокруг станции не осталось, и нужное место определялось лишь с точностью +/- 50 метров.

Вот этот самый гектар и был куплен моими шефами с целью «строительства столовой быстрого питания». Предполагалось, что «четверо строительных рабочих», в состав которых входили я, два ветеринара и экскаваторщик, займутся сооружением котлована под оную, а шефы с чады и домочадцы будут пребывать в «лагере рыболовов», надзирая за строительством время от времени.

К исходу второго дня раскопок ковш экскаватора вскрыл кирпичный прямоугольный фундамент размером 3×6 метра с перемычкой посередине, каковой был немедленно опознан как основание «пристанционного сортира типа М-Ж». Дальше я просто любовался: такой виртуозной работы за рычагами я не видел ни до, ни после — экскаваторщик ковшом выскоблил фундамент изнутри досуха (надо отметить, что всем участникам концессии в случае успеха было обещано по легковушке). 

Обретенные кубометры слежавшегося доисторического говна перевалили в кузов и несколькими рейсами грузовика доставили на поляну рядом с лагерем рыболовов. Шефы, их чады и домочадцы вручную, лопатами и совочками эти кубометры перебрали, но найти ничего не нашли. Тогда было решено, что это второй сортир, воздвигнутый дедушкой вместо искомого, и что раскопки надо продолжать.

Еще через день был вскрыт аналогичный фундамент и снова, оставив на месте лишь сухие стенки, кубы содержимого отправили на рыбацкую поляну. Тут черт дернул меня за язык, и я посоветовал разыскивать в слежавшейся массе газеты с датами. Ибо пипифакса в пристанционных сортирах не водилось ни в 1937-м, ни в 1992-м, а год, месяц и число на прессе позволят датировать залежи. Понятно же, если бумажка 1938-го или более позднего года, значит, сортир не тот. И золотоискатели теперь не только дробили массу в поисках слитков и каменьев, но и отшелушивали сохранившиеся листочки...

Безрезультатно.

С отчаянием обреченных мы продолжили раскопки во все три стороны — с четвертой нас ограничивала автобусная станция. На север мы ушли глубоко и работы прекратили лишь после того, как станционный пакгауз ощутимо закачался на краю котлована. На западе нас остановило болото, усиленное утопленными в нем бетонными блоками, которые оказались не под силу экскаватору. Ожесточенное продвижение на юг завершилось под ближайшим огородом, когда его владелица, угрожая клюкой, выгнала нас, подозревая в хищениях корнеплодов со стороны корня.

Так и остался лежать дедушкин клад в недрах Мухосранска — то ли кто-то вытащил его до нас, то ли мудрый дедушка решил посмеяться над жадными внучатами.

А у нас начались исключительные по идиотизму приключения, рассказы о которых сложилось в Мухосранские Саги.