Обложка #1 к повестухе

Пока склепала к сестричкам такую вот облогу, а вот когда Старый Викинг вернется, будет все тру )

Ну и для затравки отрывок из первой главы:

Мальчик любил море.

Замок его отца был серым и врос в тело скалы так, что издали и не поймешь – где кончались его невысокие обветшалые стены, и где начинался утес. Об утес разбивались белогривые волны. Зимой так штормило, что замок содрогался от ударов, а по его коридорам вечно гулял ветер. Брызги долетали до источенных временем зубцов крепостной стены. Здесь всегда пахло солью, на стенах скапливалась влага – не спасали даже выцветшие старые гобелены и нежаркий огонь в камине. 

Но море было другим. Свинцовым, хмурым, иногда почти черным зимой, с белыми барашками пены. Изумрудно-зеленым летом, с полоской яркой лазури у горизонта, и серебряным на закате. В море водились сэлки, полуженщины-полутюлени. Иногда они выбирались на скалы, рассаживались там, чесали волосы гребнями из раковин диковинных моллюсков и пели так сладко, что заходилось сердце. Правда, отец мальчика, владелец замка Кэйр-а-Дрейк, в конце концов вызвал катартира из города, и тот изгнал сэлки – якобы потому, что те заманивали мужчин своими песнями, а затем топили их в море. Мать мальчика плакала и просила отца пожалеть волшебных созданий, но отец был неумолим. В молодости он ходил в походы с Августом Вакарием, одним из верховных теургов Альбиона, и был верен слову и делу Апейроса. Значит, никаких сэлки. 

Что касается матери, то она прибыла из Зеленой Эйре, где до сих пор втайне чтили Туата де Даннан, иначе сидов, и других обитателей холмов. Она напевала сыну старинные колыбельные, рассказывала про Кухулина и Фердиада, про фенниев и их предводителя, мудрого Финна, про Оссиана и, конечно же, историю пылкой и горькой любви Диармада и Грайне. Отец хмурился, слыша эти истории, однако до поры до времени не возражал – кроме тех случаев, когда мать заводила рассказ о предках мальчика. По ее словам, их родовым именем было вовсе не Йоль, и семейное древо отца уходило корнями глубоко в историю их земли. Якобы супруг ее, лэрд Годрик, был последним потомком легендарного короля Утера Пендрагона и состоял в родстве с тремя сестрами-феями, Морганой, Моргаузой и Элейн. 

- А на самом деле, - шептала она, - имена тех сестер Маха, Бадб и Немайн, богини войны, смерти и судьбы, и зовут их Сестрами Морриган…

Услышав эти речи, отец всегда прерывал ее и страшно гневался. 

- Не забивай голову ребенку пустыми россказнями, - бушевал Годрик Йоль, отчитывая супругу. – Если твоя триединая богиня и существовала когда-то, то ее давно уничтожили слуги Апейроса. И это к лучшему, потому что люди должны сами решать свою судьбу, а не подчиняться надменным и капризным богам.