«талоны на секс в коммуне» (Толкователь)
Автор: ЯрославУвидел данные исследования, сколько россиян нормально относятся к полиамории:
«Идея о природной полигамии человека популярнее среди мужчин (17% против 10% у женщин).
Большинство россиян (53%) уверены, что люди склонны к серийной моногамии, выбирая одного партнёра на определённый промежуток времени. Около трети респондентов (34%) полагают, что человек выбирает одного возлюбленного на всю жизнь, а лишь 13% считают, что природа человека полигамна».
(«Социология», №11, 2025)
Больше меня всё же поразила цифра серийных моногамников в России – 53%. Т.е. половина россиян считает нормой «пожил в одном браке/сожительстве – перескочил в другой, потом – ещё». Наверное, в т.ч. это тоже одна из причин того, что Россия – в числе мировых лидеров по разводам.
Интересно, что практическая полиамория зародилась в среде протестантских фанатиков США в XIX в. Потому, что они считали, что ранние христиане, пока церковь не огосударствилась, жили коммунами, где общими были не только имущество и дети, но и половые партнёры. Это всё тот же теологический социализм, свойственный переселенцам в США протестантским фанатикам (писал об этом в канале).
Исследование социологов описывает коммуну полиаморов в США. Она существовала в 1840-70-е годы в штате Нью-Йорк. Её организатором стал пастор Джон Хамфри Нойес.
«Д.Нойес создал собственную секту под названием «Библейская школа», где продолжил публичную деятельность, открыто выступая против рабства и за права женщин. Одна из его идей касалась того, что любое зачатие должно быть желанным, а значит запланированным мужчиной и женщиной. Вероятно, к этой мысли его привёл личный жизненный опыт тяжёлых и травмирующих родов супруги: в результате пяти беременностей в живых остался лишь один ребёнок. Не желая страданий жены, Джон стал изучать разные сексуальные техники, призванные контролировать возникновение беременности без использования средств контрацепции и практиковать сохранённый половой акт.
Общей же канвой учения Нойеса стала идея прижизненного избавления от греха посредством совершенствования человека. Свои идеи Нойес в полной мере реализовал в коммуне, которая была создана на участке возле реки Онайда- Крик в штате Нью-Йорк.
Коммуна Онайда является примером одного первых и довольно радикальных экспериментов по установлению равноправия полов. Женщины наравне с мужчинами участвовали как в трудовой, так и общественной деятельности коммуны. Они могли носить любую одежду, которая им нравится, в том числе брюки. Участники коммуны придерживались ценностей свободной любви, практикуя групповой брак.
Половые партнёры подбирались исходя из личных предпочтений и только по обоюдному согласию. Мужчины, подобно основателю, практиковали сохранённый половой акт, что позволяло избегать незапланированных беременностей. Тех, кто оказывался не способным предотвратить оплодотворение, осуждали публично. Сексуальные контакты молодых жителей коммуны на первых порах происходили с более старшими и опытными коммунарами. Женщины вступившие в период менопаузы практически не рисковали, а мужчины старшего возраста контролировали процесс более тщательно. Эффективность таких мер контроля рождаемости оказалась довольно эффективной: за 20 лет существования коммуны нежелательные зачатия были зафиксированы лишь 12 раз.
Несмотря на доступность полигамных отношений, образ жизни в коммуне трудно назвать «распущенным». В действительности, внутри общины наблюдалось строгое соблюдение регламента и упорядоченность. Все отношения и контакты документировались, а разрешение на близость в каждом случае выдавались специальным комитетом. И если физический контакт между мужчиной и женщиной был разрешён, то эмоциональная привязанность пресекалась.
Каждый из членов сообщества жил в своей комнате и не имел права оставаться ночевать у партнёра.
С историей коммуны связан ещё один эксперимент, известный как «Стирпикультура» (от stirps – «корневище» и culture – «культура»). Его суть заключалась в целенаправленном создании здорового, крепкого и высокодуховного потомства. В течение десятилетия Д.Нойес создавал пары для рождения общих для коммуны детей. Критерием отбора мужчин и женщин являлись их нравственные качества и физическое здоровье. Рождённые в таких союзах дети становились общими, воспитывались, и обеспечивались всеми членами сообщества, получая всё лучшее. Биологическая мать при этом не несла единоличной ответственности за его будущее. Незапланированные дети, которые могли появиться в результате «неосторожного» контакта, теряли статус общих и воспитывались только биологическими родителями, получая значительно меньше внимания и заботы».
В общем, свои «талоны на секс в коммуне» Хаксли или Замятин срисовали не с раннего СССР, а с протестантских сект США. Всё больше убеждаюсь – вслед за многими политфилософами – что и ранний СССР был во многом калькой с теологического социализма протестантских сект (отчасти – и самых радикальных беспоповских старообрядческих толков).
Правда, тогда ничего не знали о «числе Данбара» - пределе тесных связей между людьми, ограниченном 120-150, максимум 220-230 людьми.
То, что можно было успешно реализовать в религиозно-социалистической или анархистской группе до пары сотен людей, невозможно сделать по мере разрастания группы, тем более до размеров государства.
Характерный пример сегодняшнего – народные предприятия, управляемые трудовым коллективом. Они вполне успешны, пока являются малыми, иногда – средними. Но становясь крупными, коллективное руководство уже не может справляться с его деятельностью. Нужны директора, контролёры, службы безопасности и т.д.