Не люблю говорить о том, что я писатель

Потому в моем окружении об этом знают единицы – самые близкие. Но и они норовили затолкнуть меня в ловушку, загнать в рамки, чтобы, как пеструю бабочку, пришпилить острой булавкой вопроса «А ты издаешься?»

Я не говорю о том, что я писатель, чтобы в очередной раз не наблюдать за тем, как на миг мелькнувшая заинтересованность сползает с лица, обличая снисходительное сочувствие, за которым уже не красивая булавка с ушком-жемчужинкой, а невысказанное «Ах ты, бедная, маленькая фантазерка! Если нет книги, то ты и не писатель вовсе…»

Я не говорю о том, что я писатель, если только мне не хочется заполнить пустоту разговором о том, что изданная книга в наше время – это часто не про признание, а про лишние обязательства, которые нужны далеко не всем. И я не очень-то уверена, что они необходимы мне. Я забегала в книжный мир с широко распахнутыми глазами и законченной первой частью цикла. Конечно же, я мечтала подержать ее в руках, увидеть на полках в книжном! А потом остыла и огляделась, поняла, что слово «продвижение» вызывает у меня меланхолию, прямо-таки скрипящую на зубах.

Я не говорю о том, что я писатель не потому, что не чувствую себя им. Писательство для меня сейчас – это мой щит, мои латы, моя кольчуга из слов, моя вторая кожа. Без всякой иронии скажу и буду говорить всегда, что именно образы и миры, живущие в воображении, однажды выдернули меня из ужасной темноты. Выбираюсь я и теперь. Вот только тогда, в первый раз, я не совсем понимала, как стоит обходиться с этими латами. Слово «писатель» не льнуло к душе, выскальзывало из рук.

Теперь знаю. Теперь я знаю, что писательство может быть потухшей спичкой, а может стать пылающим факелом, несущим свет. А если так, то какая разница, можно ли увидеть результат своих трудов на полке? Да и какая разница, попробует ли кто-то пришпилить вас к рамке или нет?

Но о том, что я писатель, все равно не стану говорить. Ведь писать все равно получается лучше.