Переположение опережения наркобжения

Я давно не заходил в интернет. Вернее, заходил в приличный интернет, а сюда не заходил. Однако же, зашел, и увидел новость про обязательную маркировку наркоманских текстов.

У меня есть своя история с наркоманскими текстами. Даже с нарко-культурой в широком смысле, будь то опусы Кирилла Воробьёва, он же Содом Капустин, он же запрещенный ещё при царе горохе Баян Ширянов, или ультимативно-всратая музыкальная и перформативная деятельность недавно почившего Паши Техника.

Если вы углубитесь в подобный материал с литературоведческих позиций, то обнаружите всего два художественных вектора.

1. Герой преодолевает зависимость и вываливается из наркоманского топоса.
2. Герой не преодолевает зависимость и потому уверенно деградирует: ворует, нищенствует, пускает хер в очко, пьёт мочу, сосёт обосранную залупу, естественным образом захлёбывается говном и умирает. Либо, того хуже — печатает патриотическую прозу, пытаясь добыть средства на богомерзские вещества.

Не берем в расчет тексты, где затеи с наркотиками описываются как практика в рамках метафизического мумбо-юмбо — они большей частью касаются этнографического или исторического предмета, а не чисто-художественного послания.

Разберём первый случай. Здесь расцветает мотив отказа от саморазрушения. В этом корень проблемы, непременно найдется какая-нибудь малолетняя падла, которая начитается — и проникнется идеями на тему волевого акта, преодоления собственных слабостей и пороков. А после помыслит об отказе от саморазрушения в самом широком смысле, в том числе от саморазрушения во благо Государства, Сверхначальствующего Сверхначала. Понятно, что такую мерзость необходимо не только промаркировать, но и решительно запретить, раз и навсегда.

Разберём второй случай. По сути, это антинаркотическая проза, т. к. здесь перечисляются беды, лишения, самые отвратительные катастрофы разума и тела. Тот же посыл, что и в проповеди по библейским мотивам — порок ведёт к страданию. Более того, страдание происходит как неминуемое и скорое следствие порока, разворачивается здесь и сейчас, оно не перенесено в незримые посмертные области. Что может отвадить от употребления запрещённых веществ лучше, чем образ наркомана, покрытого гноем, нечистотами, собачей спермой, который ищет под столом несуществующую закладку, и печатает бесчисленные главы к «Эльфам Сталинского Подзалупъя» в краткие минуты между безумием и агонией.

Ты спросишь, — Зачем же маркировать то, что может работать как профилактика позорных зависимостей?

Ответ лишь опосредованно связан с гадкими нариками. Смысл не в декларативном предупреждении. Смысл в самом тексте одинакового свойства и содержания, помещенном на обложки различных книг. Аннотации предшествует устойчивая формула — так увеличивается поле однообразия. Государство исторически производит однообразие везде, где может его произвести. Одинаковые дома, одинаковые улицы, одинаковые предписания в области речи, одинаковые послания, одинаковая униформа школьников и почтальонов, Иннокентий с одинаково-маленькими сисяндрами, одинаково-подстриженные деревья, одинаковые автомобили. Технический смысл производимого однообразия в сокращении набора различий между объектами и образами — ведь различия стимулируют работу фантазии и создают фантазёра.

Фантазёр — пидорас в несоизмеримо большей степени, чем пидорный наркоман, т. к. способен помыслить, представить, и даже описать отличное от существующего устройство политической и социальной реальности.

Теперь ты знаешь больше.