Микрорассказ

Микрорассказ: «Околоэротическая история» — Максим Волжский

У каждого мужского органа был свой мужской характер.

Сердце было отзывчивым, желудок жадным, глаза плаксивыми, рот болтливым, — и только задница всегда была сдержана.

— Главнее меня нет никого, — заявил желудок. — В меня попадает пища, чем больше, тем лучше. И всё это добро я перевариваю в общих целях.

Глаз нервно моргнул и сказал:

— Я где-то читал, что у одного человека вырезали желудок полностью. И ничего — человек жил далее. Сидел на диете, но жил!

— Ну, во-первых — ты видел, а я слышало, — вмешалось в спор ухо. — Потому что это было видео в Дзене. А во-вторых — справедливости ради, надо сказать, что работу желудка в отсутствии желудка выполнял кишечник. Но хочу вам напомнить, что не пищей единой... поскольку наш человек постоянно ходит в наушниках...

— Да без меня вы загнётесь! — булькнула желчью печень. — Как желудок и кишки переваривать будут без моей помощи? Да никак не будут!

— А я, вообще-то, кровь качаю. И я, вообще-то, никогда не сплю! Вы ночью отдыхаете, а я качаю и качаю! — продолжая качать, сказало сердце.

— Ну здрасьте! Это я заставляю тебя трудиться, — рассудил мозг. — Я всеми руковожу и даю команды, чтобы вы не тупили... И ночью я тоже не сплю, а постоянно человека развлекаю. Думаете, просто каждую ночь ему сны придумывать?

Все органы задумались. Спорить с мозгом было невозможно. Он однозначно рулил, а главное, он умел останавливать боль. Бывало как заболит-заболит, а мозг внушает: «Тебе не больно, тебе не больно!» — и боль проходила мимо.

— Вот мы спорим, а почему задница молчит? — задался вопросом рот. — Мне, например, интересно её мнение. Мы далеко друг от друга, но, как говорится, в меня что-то заходит, а из неё что-то выходит.

— Ну не совсем из неё... — не соглашался кишечник.

— Не надо заднице ничего говорить, — сказал нос. — Лучше пусть молчит.

— Почему я должна молчать? — вставила слово задница. — Все эти запахи и неудобства не совсем из меня выходят.

— А из кого? — заинтересовался рот.

На заднице лежали, сидели и пороли её чаще других. Надо признать, ей здорово доставалось. Потому близких она никогда не сдавала.

— А из кого выходит-то? — не отставал рот, потому что не умел держать язык за зубами.

— Да из меня! — признался кишечник, работу которого все ценили, но считали её немного грязной.

Но вдруг все органы напряглись, поскольку мужской член заметил красивую цель и приподнялся.

— Если у меня всё получится, вы сейчас кайфанёте! — пообещал член и стал ещё крепче.

И все органы поддержали член. Все любили кайфовать.

Желудок перестал булькать, язык не трепал лишнего, сердце усиленно качало кровь, кишечник и задница договорились не гудеть, а мозг следил за всеми сразу, при этом успевая подсказывать члену. Но член слушался редко...

Когда всё закончилось, а закончилось всё успешно — органы блаженно расслабились и дружно подумали, что главнее члена нету никого... А член умылся и сказал:

— Вы как хотите, а я ложусь спать. И руки попрошу не распускать! Ночью меня не трогать, не теребить и не чесать... Всем понятно?

Все органы согласились, а мозг решил убаюкать член и негромко запел.

Слова этой песни были незамысловаты, но действовали на член успокаивающе. И нужно признать, что даже мозг завидовал члену, ведь как бы он ни старался, никогда не мог постичь женский разум. А член — особенно не думал. Он просто вступал в контакт и кряхтел за всех, твердо отстаивая интересы человека мужского пола.