Осада по-глобалистски, или носки с сандалиями как повод для конца света

Кондицированный воздух конференц-зала «Норд-Вест Глобал Инк» был пропитан запахом дорогого одеколона, полированного дерева и собственной значимости. Восемнадцать кресел из черной кожи полукругом стояли перед огромной плазменной панелью. На ней красовался логотип их заклятого «друга» — не очень большой, но крайне самоуверенной фирмы «Восток-Логистика», которая имела наглость успешно работать там, где у гигантов всё разваливалось.

Председатель, седовласый Генрих Шмидт из Гамбурга, поправил идеально завязанный галстук и постучал костяшками пальцев по столу:

— Коллеги, — начал он с тяжелым вздохом, словно сообщал о землетрясении. — Положение не критичное, но этот выскочка снова выиграл тендер в Центральной Азии. Мы теряем лицо. Предлагаю мозговой штурм. Цель — уничтожить репутацию «Восток-Логистики». Полностью. Стереть в пыль. Какие будут идеи?

Жан-Поль Дюбуа, представлявший парижский офис, элегантно вскинул руку. На его мизинце блеснул перстень с гербом:

— Генрих, всё же просто, как круассан. Нужно ударить по их эстетике! Запустим статью в «Монд», что их генеральный директор носит носки с сандалиями. Это же варварство! В современном мире имидж решает всё. Представляете, какой резонанс?

Шмидт задумчиво пожевал губами:

— Хм. Носки… Неплохо, Жан-Поль, но нам нужно что-то весомее. Что скажете вы, сэр Уильям?

Представитель лондонского филиала, сухопарый мужчина с лицом, выражающим вечное несварение желудка, отложил свой «Файнейшел таймс»:

— Джентльмены, проблема глубже. У них есть доступ к дешевому сырью. Предлагаю точечный удар по цепочкам поставок. Мы наймём группу… скажем так, консультантов, чтобы они перекрыли Суэцкий канал. Ну, или хотя бы устроили там пробку на пару недель. Это же чистая логистика.

— Суэцкий канал? — подал голос Януш из варшавского представительства, молодой, нервный, с блокнотом, который он нервно теребил. — Сэр Уильям, это же глобально! Мы же только «Восток» хотим… А давайте просто отключим им интернет? У них там, говорят, сервера на подстанции, которая ещё советская. Чик — и нету. Скажем, хакеры.

Тарас Ничепоренко, плотный мужчина с киевским офиса, который всегда чувствовал себя в этом зале как на пороховой бочке, подался вперёд:

— Слушайте, ну что вы как дети! — загорячился он. — Носки, пробки, интернет… Надо бить в самое сердце. У них есть флагманский магазин. Давайте просто… ну, не знаю… подложим туда мышей? Или объявим, что они продают просрочку? Сделаем вид, что мы за права потребителей! Я организую людей, они придут с плакатами.

В этот момент на огромном столе зажужжала селекторная связь. Раздался спокойный, слегка отстраненный голос из-за океана, который все здесь уважали и боялись:

— Генрих, как дела? Что у вас происходит?

Председательствующий, вскочив, доложил о том, что происходит и о том, какие идеи поступили в процессе мозгового штурма.

- Я понял, - проговорил селектор. - Про мышей и носки — это, конечно, креативно, но мелковато. Вы там вообще понимаете масштаб? Этот «Восток» начал продавать газ за рупии. За рупии, Карл! Нам нужно, чтобы их никто не воспринимал всерьёз. Никто.

В углу зала, у небольшого столика с минералкой, сидел ещё один персонаж. Его никто не замечал. Он пил зеленый чай из термоса и с лёгкой улыбкой следил за происходящим. Это был Вэй, наблюдатель от «Азиатско-Тихоокеанского альянса». Он просто смотрел.

— Господин советник прав, — закивал Шмидт, бросив быстрый взгляд на Вэя. — Нам нужен гениальный ход.

— Я знаю! — Януш аж подпрыгнул. — Нужно запретим поставлять им премиальные немецкие унитазы для их новых офисов. И французские сыры в их столовые! Пусть сидят на своих щах и гречке, почувствуют себя изгоями.

— Януш, вы идиот? — сэр Уильим даже не поднял глаз от планшета. — Они свои унитазы уже лет семьдесят как сами делают. И сыр свой делают, между прочим, неплохой.

— А давайте заклеймим их! — воскликнул Жан-Поль. — Проведём резолюцию в международной федерации футбола, что их стадионы построены неправильно!

— Жан-Поль, у них Чемпионат мира прошёл, — вздохнул Шмидт.

В комнате воцарилась тишина, полная интеллектуального напряжения. И тут Тараса Ничепоренко осенило. Его лицо озарилось улыбкой человека, нашедшего Святой Грааль.

— Господа! Господа! Я понял! — он вскочил, опрокинув стул. — Мы всё это время пытались ударить по ним снаружи. А надо изнутри! Мы объявим, что всё, что они делают — это ненастоящее. Что их нефть — это не нефть, а какая-то подделка. Что их пшеница вызывает привыкание. Мы… мы просто вычеркнем их из реальности! Скажем, что «Восток-Логистики» больше нет на карте!

— Гениально, Тарас! — Шмидт впервые за вечер оживился. — Но как это технически сделать?

— Очень просто! — Тарас уже размахивал руками. — Мы перекроем их основной логистический хаб. Полностью. Чтобы они не могли продавать сюда свои товары.

— Но, Тарас, — осторожно заметил Жан-Поль. — Если мы перекроем хаб, мы и сами останемся без… ну, без отопления, например. У нас же зима.

— Мелочи, Жан-Поль! — отмахнулся сэр Уильям, которого наконец-то зажгло идеей. — Подумаешь, потерпим немного. Зато какой удар по репутации! Мы купим газ у других. У Вэя, например. Вэй, продашь?

Вэй ничего не ответил, лишь улыбнулся чуть шире и долил себе чаю.

— И ещё! — подхватил Януш. — Запретим их самолётам летать над нами! Пусть делают крюк в десять тысяч километров. Это же так дорого!

— А наш авиабилеты в ту же Азию? — спросил кто-то из заднего ряда робко.

— Неважно! — рявкнул Шмидт, входя в раж. — Мы им покажем! Мы отключим их от всего! От интернета, от поставок иголок для принтеров!

— И от котиков! — добавил Жан-Поль. — Запретим ввоз их сибирских котиков в европейские зоопарки!

— Отлично, Жан-Поль, запишите: котики — под санкции, — кивнул Шмидт секретарю.

Тарас Ничепоренко, вдохновленный всеобщим единением, продолжил:

— А мы у себя, в Киевском филиале, переименуем улицу, на которой стоит их склад! И уволим всех, кто говорит по-русски! То есть, кто общается с ними на одном языке! Это же их обесточит!

— Так, — голос из селектора снова стал серьёзным. — Хороший план. Детали проработайте. Но учтите: чтобы никто не вздумал с ними дружить. Если кто-то купит у них газ или нефть, мы и тому перекроем кислород. И не забудьте накачать их оружием, пусть тратят последние деньги. Тарас, на тебя особая миссия.

Тарас вытянулся в струнку.

— Всё понял, сэр. Мы будем качать, качать и качать.

Совещание длилось ещё три часа. Обсуждали детали: как именно запретить их писателей, как отменить их балет и объявить борщ исключительно национальным достоянием отдельно взятого региона.

Наконец, уставшие, но довольные собой стратеги разъехались. Генрих Шмидт летел в Берлин и думал о том, как завтра объявит об остановке хаба и как это больно ударит по «Восток-Логистике». 

Жан-Поль Дюбуа предвкушал заголовки в газетах о варварстве русских сандалий. Сэр Уильям планировал покупку того самого дорогого сжиженного газа, который теперь, из-за их же решений, взлетит в цене в три раза. Януш гордился собой, Тарас Ничепоренко чувствовал себя героем.

А в опустевшем зале Вэй допил свой чай. Он подошёл к плазменной панели, где всё ещё висел логотип «Восток-Логистики», и тихонько постучал по нему костяшками пальцев.

— Слышал, парень? — сказал он тихо, обращаясь к пустому логотипу. — Они тебя уничтожают. Полностью вычеркивают из реальности. Они себе даже отопление отключили, авиасообщение сломали, рынок сбыта себе угробили, всех соседей перессорили.

Вэй усмехнулся, поправил пиджак и направился к выходу. У двери он остановился, обернулся на пустые кресла и добавил в пространство:

— Знаешь, что самое смешное? Они ведь правда считают, что это ты сейчас в осаде. А мне, пожалуй, пора готовить склад в Сибири для приёмки новых объёмов. По очень, очень хорошей цене. Спасибо, джентльмены, за мозговой штурм. Потрясающая эффективность.

Он щелкнул выключателем, и конференц-зал «Норд-Вест Глобал Инк» погрузился во тьму.