Субботний отрывок/Огонь веры в гаснущем мире - богослужение

Доброго времени суток, дорогие друзья. Хочу поддержать старенькую традицию отрывком из книги Души человеческие: проклятые грёзы, который расскажет о богослужении в постапокалиптическом мире и общением с одним из иерархов жестокого мира тотальной разрухи:

Здесь он почувствовал необычайный и приятный покой, истинное молитвенное умиротворение, которое наполняло его душу после страшного и долгого периода. Он не был молитвенником, не участвовал рассудком в службе, но мирно наблюдал за тем, как медленно идёт богослужение, стоя у больших створчатых врат, украшенных растительным орнаментом и вырезанными ангелами. До носа дотягивались сладкие и приятные ароматы ладана, вводивший в расслабленное состояние, по душе расходились волны покоя и водворялось необычное умиротворение. Исцарапанное и покрытое ранами лицо обратилось к потолку, где в глаза светил яркий ослепительный свет люстры, олицетворяющей свет Истины, воссиявшей над многочисленными народами.

- Ты как Йозеф, как себя чувствуешь после всего пережитого? – спросил мужчина в тёмной красивой рясе, перебирающий чётки и смиренно шепчущий молитвы. – Чувствуешь, как тебя наполняет благодать Истины?

- Знаешь, Галаад, за всё это время в первый раз я чувствую умиротворение, - парень глубоко вдохнул, ощутив, как дым ладана заполняет лёгкие, сладкий душистый аромат прояснял разум, словно бы говорил о том, что он стоит в месте, оторванном от остального мира. 

- Славно… очень славно. Если уверуешь, обрати разум свой к молитве и почувствуешь, как тебе становится ещё легче.

- Кстати, дальше вы как? Отправитесь к себе домой?

- Наверное. Наш долг выполнен, защищать город больше не от чего. Но с другой стороны…

- Что с «другой»?

- Чёрное Епископство ищет новую резиденцию и место, где можно расположиться. До этого мы были на господних трудах в Бари, но там воцарились менее ревнивые… латиняне и народ не испытывал к нам более интереса благого.

Собор Триединого Бога, построенный в центре города на средства самого Лорд-губернатора, стал местом единения всех, кто исповедует древнюю веру в Единого и шепчет в день воскресный архаичные строки Символа веры, в которые вложен присносущий смысл. На зеркально-ясном мраморном чёрно-белом полу стоит не менее пару сотен человек, все лавки заняты молящимися. За небольшим оцеплением и под защитой воинов, отделившись от народа стоят политики и феодалы, которые разделяют христианские идевалы и готовы стоять вместе с простыми людьми и возносить молитвенную жертву, пронзая многоголосьем огромное подсводное пространство. Белые стены украшены иконографическими изображениями, а также расписаны растительным орнаментом, который складывается в крестообразные изображения. 

В большом соборе идёт совместная служба трёх ветвей единой религии. Две из них некогда были единой частью католического полотна, но не теряя канонической связи с ним, сильно видоизменились под влиянием апокалиптического мира и десятков лет бесконечной войны. 

С одной стороны Йозеф видит красно-чёрные мантии с белоснежными восьмиконечными крестами истинных представителей рыцарского христианства. Их дьяконы со свечами выстроились напротив алтаря, символизируя славное небесное воинство. У самого гранитного престола парень приметил священников, облачённых в чёрные рясы с красными отметинами, накинувшие белые альбы с несколькими багряными крестами на спине. Это ревнители максимального благочестия, чьё наследственное древо восходит корнями к одному из монашеских орденов. Взгляд примечает и чреду спешащих дьяконов, которые рассекают толпу людей, звеня кадильницами и наполняя воздух ещё более сильным ароматом сладости и пряности. Их же одежды отличаются от того, что носят наследники латинской церкви. Это большие хитоны сапфирово-синего цвета, украшенные позолотой и изумительными растительными узорами. «Рыцари Востока» тоже приняли участие в службе, которая стала символом объединения, символом победы и торжества светом над тьмой.

Йозеф ощущал необычайную радость и утешение, когда видел, что тут стоят рядом в том числе и технодикари. Да, они не воздают молитвы, но хотя бы пришли сюда, дабы показать свою готовность уединиться с тарантийцами. Он не забудет, как они пришли на помощь в битву за город, свершив неимоверно большой крюк и обрушив мощь, скорость и свирепость трёх тысяч человек на дрогнувших боевиков, чем смогли помочь в скорейшем завершении страшной битвы.

Отщепенцы-радикалы из Чёрного Епископата, мальтийцы и восточное ортодоксы стали роскошным украшением божественной литургии. Тут же Йозеф приметил и грузные фигуры серебряных латников из Первого братства, но они просто стояли в охранении, облачённые в воплощённые совершенство и мощь. Они не были христианами, хоть и разделяли веру в Единого Бога.

Божественную службу возглавил архиепископ Арентино… службу, которая медленно подходила к концу. Литургия была свершена и единственное, что оставалось – это большое каждение под громоподобное воззвание благодарственных молитв. Два диакона – мальтиец и ортодокс вознесли руки к небу у алтаря и вместе с самим архиепископом стали громким басом взывать к Богу:

- Благодарим тебя Господи, Отец Веков за то, что Ты благословил нас причаститься Твоего Тела и Крови.

После сих слов, дьяконы разошлись в стороны, и архиепископ Арентино развернулся и подняв большой золотой крест осенил народ, который единомоментно преклонил головы. Архиерей осмотрел народ суровым взглядом, шагнул вперёд и обратил к людям суровую пламенную речь:

- Мы выстояли. Силою Господа Бога нашего Иисуса Христа, мы выстояли против того мрака, который угрожал всем нам погибелью и тотальной смертью. Он Своей благой рукой осенил нас и через строгую аскезу, жертвы и благое воздержание…

Йозеф не стал слушать предводителя Епископата. Вместо этого он задумался о том, через что прошёл… через что прошёл он и его город. Несчастный Таранто был окружён гнёздами гулей, которое были задумкой таинственного культа, который в свою очередь стал глобальным и масштабным проектом итальянской разведки.

- Галаад, наконец-то всё завершилось. Всему настал конец. Культам пришёл конец и можно выдохнуть.

- Я тоже на это надеюсь. Искренне надеюсь, что Господь поможет нам выстоять против нечестивцев.

- О чём ты говоришь? – с дрожью спросил Йозеф.

- На севере Итальянская Республика готовиться к войне. Их президент, исповедующий богопротивный атеизм, готовится к войне и желает захвата, подчинения нашей родины, - голос стал более фанатичным, бусинки чёток стали биться друг о друга. – Или ты не видел новостей последних дней? Или не зрел, как богопротивный их президент дни напролёт рассказывал, что Ковенант должен вернуть исконные земли Фоссальто и Термоли? Поэтому давай лучше обратим молитвы к Господу, чтобы он укрепил наши сердца.

«Я не могу даже и подумать, что такой кошмар повториться вновь. Да, мы воюем и воюем много. Но одно дело какая-то операция на две-три древни, рейд или штурм логова преступников», - мысль гадкой тяжёлой цепью стягивала сердце. – «Но полноценная война – это совсем другое. У нас такого не было очень и очень давно. Наверное, со времён распада Италии».

Парень выдохнул, у него есть надежда, что это всего лишь попытка Срединной Республики взять реванш во имя старой славы и великого прошлого, которая ограничится исключительно организацией мятежа в тылу Ковенанта.

- Что ж, во всяком случае я надеюсь, что мы получили передышку, - помотал головой парень. – Новая война попросту добьёт нас. 

- Ладно тебе, у Ковенанта есть мощь и могущество, - фанатично заявил Галаад. – Сила нашей армии сломит итальянцев, а вера… наша вера сожжёт грешников.

- Я не могу так легко к этому относиться. Теперь я – капрал-майор, - мрачно улыбнулся Йозеф, потерев на кителе две золотистые галки, украсившие плечо и расписавшие серость официозного кителя. – И на мне чуть больше ответственности. Мне дали… трёх рекрутов и мысль, что зелёных парней придётся вести в бой… в общем, всё это давит.

Йозеф подошёл к одному из кандил. Там мирно горели свечи, являясь красивым символом жертв Богу. Красные, жёлтые и зелёные рассеяны по всему подсвечнику, воткнутые в песок и напоминающие Йозефу о горячем пламени веры, которое питает большинство собравшихся.

- Господи, прошу Тебя, помоги нам, - кратко помолился Йозеф поднеся свечку и окунул её фитилёк в огонь уже воженной восковой «жертвы», тут же воткнув в песок.

Огонь пожрал фитиль, заставив его трещать и испускать белый дымок. Мирное и плавное движение пламени натолкнуло на размышления:

«Идеи и идеологии, построение рая на земле, обещание закончить все мучения после смерти… они отравляли нас. Культ «великого змея», где всех ждёт великое и славное бытие при их змеином боге, а фанатики будут блаженствовать подле змеи. Халифат? Ха, вечное блаженство в пьяном и сексуальном угаре, но перед этим нужно отдать жизнь ради того, чтобы халиф распространил свою власть. Италия? Государство, потерявшее власть и грезящее о старых временах, когда оно было могущественно и сильно. Под предлогом установления порядка и богатства оно готово было силой своих прокси сжечь весь юг, наплевав на людей, которых якобы защищали. Но фиг с иерархами, халифами и президентами. Люди? Почему люди готовы идти за безумием? Почему люди, обычные, такие же как и я готовы отдать тело, дух и душу безумцам ради свершения проклятых грёз? Почему они не видят, что их собратья и иерархи творят безумие? Что чем больше исполняется греза, тем больше людей страдает? Господи, что так сильно притупляет рассудок? Жажда всеблагого будущего? Стремление удовлетворить свои личные похоти? Дыра в душе, которую нужно хоть чем-то заполнить? А может просто всё вместе и для каждого по отдельности? Во истину когда что-нибудь разэтакое как ударит в голову становится не по себе, но грустнее всего, что появляются «ловцы душ», готовые на алтарь своих алчных идей принести в жертву сотни тысяч душ».

Капрал-майор удивился своим размышлениям. Ещё вчера он говорил, что это бытность мира, обыденность и обычный порядок вещей, где его наиглавнейшая цель - деньги. А сегодня, когда самый обычный порядок вещей едва не уничтожил дом и родной город, мысль стала совершенно иной.

Йозеф завершил молитву и отстранился от подсвечника. Ему пора идти, друзья ждут, а служба на которой он Галааду обещал побыть закончена. Посмотрев вправо и влево он приметил, что народ стал стекаться к алтарю, где священники уже вынесли кресты, дабы верующие приложились к ним.

- Молодой человек, - раздался за спиной мерный и проникновенный голос.

Капрал-майор слегка вздрогнул. Развернувшись, он увидел пред собой статную фигуру, облачённую в чистые чёрные одежды, увенчанную большой цилиндрической «шапкой», рассечённую ярко-красным крестом. Гладко выбритое лицо веет суровостью и мрачным могильным холодком, а в тёмных, практически угольно-чёрных глазах читается тяжесть и ужас.

«Он их… технически изменил?» - смутился паренёк и осторожно вымолвил:

- Да, господин архиепископ? Вы что-то хотели?

- Если ты веруешь, то я брат-архиепископ, - склонив голову, с театральным смирением произнёс иерарх. – Брат всем братьям-во Христе. 

- Очень удивительно, - Йозеф посмотрел по сторонам, увидев множество народу в чёрной одежде, сотворившей настоящую мрачную стену, отделившей его от остальной части народа. – Эти люди вас «просто за брата» не чтут. То, что я слышал… они вас так восхваляют.

- Они просто рады припасть к тому, кто учёно и точно проповедует Слово. Да, я понимаю, что всё это звучит как проповедь гордыни и гуруизма, но заверяю, сын мой, что я истинный пастырь Христов, - сложив ладони в молитвенный жест, говорил мужчина. – Так что заверяю тебя, ко мне можно обращаться по-простому.

Наёмник еле как сдержал гримасу негодования, когда к иерарху прильнул один из послушников:

- Всевеликий господин и истинный ангеле земной архиепископ Арентино, примите слово раба Господа и смиренного послушника вашего, - монах в чёрном ещё сильнее склонился. – Я прошу вас, благословите приобрести для кельи новое бельё.

- Благословляю, - поднял руку и осенил послушника иерарх.

«Господи, вот это я понимаю – смирение», - подумал Йозеф.

- Мне официальное положение не позволяет столь панибратски общаться, - капрал-майор указал на шевроны.

- Хорошо, понимаю. Я хотел с тобой поговорить и предложить одно дело. Пойдём пройдёмся.

Коротким кивком Йозеф согласился. Они вышли на широкое крыльцо, капрал ощутил, как лицо обдул прохладный приятный ветер торжествующей осени, глаза радует прекрасная картина устройства внутреннего двора Собора. За высоким забором, укутанным в плотный непроницаемый слой виноградной лозы, стелется плитка чёрно-белого цвета, устроены клумбы с уже пожухшими цветами, заложены пруды и фонтаны. Так же попадаются и статуи ангелов, украшенные ненастоящими цветами и искусственной серебрённой отделкой. 

- Красиво тут, - вдохновенно произнёс архиепископ, обернувшись и посмотрев на тёмную чреду послушников. – Оставьте нас, займитесь молитвой.

- Всенипременно, Всевеликий господин и истинный ангеле земной архиепископ Арентино, - в один голос произнесли монахи и быстренько рассеялись.

- Вы хотели поговорить, - Йозеф остановился возле небольшого пруда, который разбит посреди импровизированной, облачённой в осеннее золото рощицы, украшенной изящными эпохальными светильниками и лавочками. – Давайте к делу.

- Да, всенепременно, - он провёл пальцами по кусту. – Впереди нас ждёт довольно мутное и мрачное будущее, в котором можно будет занять достойное место. 

- Если я захочу узнать будущее, - ухмыльнулся паренёк. – Я обращусь к «пророчице».

- Она не пророчица, - сурово обозначил архиепископ. – Ибо только Господу и Его святым дозволено безгрешно видеть будущее. 

- Но как-то она видит то… чего не может видеть. Будто бы смотрит через астрал.

- Она использует для «пророчествования» – древний нейроинтерфейс, чудо из эпохи великого прошлого, когда между людьми свободно ходили техночудеса, а сами племена земные пребывали в развращении нравов настолько, что не ведали правильного, забывали Господа и имели развратные сношения с механизмами, - от гнева притопнул архиепископ, но тут же взял себя в руки и присел на скамью, вынув чётки и стал их перебирать.

- Порой мы становились свидетелями… чудес. Её воины словно бы угадывали, когда нам нужна помощь, - парень взглянул на небо… впервые за долгое время оно полнится заливаемыми золотом света утреннего солнца белоснежными облаками, которые не закрывают пеленой небо и Йозеф улыбкой встречает ультрамариновое небесное полотно… яркое и светлое, дарующее чувство торжества.

- А информацию получает от богопротивных «дронов-шпионов», которые есть «ангелки». Это не истинные ангелы Господа, - Арентино осенил себя широким крестным знамением. – Мои лазутчики таких восемь штук поймали у монастыря и осмотрели их. Это чистой воды механизмы-шпионы, в которых встроена техника для передачи информации.

- Вот оно как, - усмехнулся Йозеф, предполагая, что за всеми чудесными деяниями её «фракции» стояли неразгаданные технологии. – Иронично.

- Именно, - ревностно сказал Арентино, дотронувшись до золотого креста на груди. 

- Вы хотели со мной что-то обсудить. Давайте перейдём уже к делу, - Йозеф присел рядом с архиепископом, посмотрев на осеннее золото, прислушавшись к его шелесту и шуршанию, просто наслаждаясь завыванием ветра, которое позволяет вымыть из памяти хоть на мгновение противный вой орудий.

- Да. Ты совершил великие подвиги и с помощью Божьей смог спасти Таранто вместо с другими героями. Но тебе дали всего лишь звание капрал-майора. Это несправедливо, ибо сказано, что всякий трудящийся достоин награды. И – «не удержи награды от наёмника, заслуженной им».

- Моя главная награда, как бы сказал капитан Кемирр – щедрое вознаграждение, которое я кстати получил.

- Что ж, вижу Господь настаивает на прямоте полной. Да будет так – я хочу, чтобы ты вошёл в особый военный корпус Архиепископства. Это не «гвардия упокоя», а отдельное подразделение с хорошей оплатой, а также более вольными нравами. Прейдя туда, могу тебе обещать звание лейтенанта, а также оплату в два раза больше имеющейся, - иерарх говоря перебирал чётки, складывая слова молитвы. – Корпус будет располагаться в нашем новом Кафедральном соборе в здешних местах. 

- Нет, - резко дал ответ Йозеф. – У меня уже есть хорошая работа, есть всё, что мне нужно. В Компании служат мои друзья, которые ни за что не согласятся перейти к вам. И…

- Чувствую, что тебя ещё что-то гложет, сын мой.

- Но ещё а… а эти «истязания». Я не могу понять этого, - смущённо твердил Йозеф, смотря за движением воды, находя её умиротворяющей. – Не могу понять этих суровых наказаний и «праведности до крови и отслоения мышц от костей».

- В тяжёлые времена наши поступки становятся более суровее, да и сурвые времена требуют суровых мер, - философски стал размышлять Арентино, присев на скамье. – Да, мы исповедуем крайнюю аскезу и верим, что путь флагелланта — это истинный путь умерщвления страстей плоти ради достижения Царствия Небесного. Пускай наши братья из Мальты не исповедуют этой идеи, а кузены-ортодоксы всё распевают про любовь, но я тебе скажу вот что – взгляни на тех, кто пришёл к нам. Ещё вчера это были наркоманы, алкоголики, проститутки, токсикоманы и только подобными методами, и инструментами можно было сдержать их моральное разложение. Когда плоть занята лечением и изнывает от боли, когда поддерживается строгость и железная дисциплина, а адские наказания за грех приводятся ныне, то душа не помышляет о грехе, а если впадает в него, то через боль очищается.

«Безумие… он истинно верит в этот бред», - скривил губы тарантиец.

- Я вас услышал и уже дал свой ответ, господин архиепископ. Что ж, я хотел бы уйти. Меня ждут мои друзья.

- Понимаю, сын мой. Понимаю и не осуждаю, но помни, что путь к нам всегда открыт, и любая изнеможённая душа может припасть к источнику воды живой, - когда Йозеф поднялся, Арентино опустил руку за пазуху и нашёл увесистый кожаный мешочек, который швырнул пареньку, тот с игривым звоном был сжат пальцами. – Это тебе истинная добрая награда. И да благословит тебя Господь!