Надеюсь, что не зря!

Пишешь так пишешь, а читают тебя единицы. И чтобы денег на рекламу вкинуть, нужно их сперва заработать. А у нас нет возможности их заработать, потому что никто наградку не кидает. Да и читают не активно... Поэтому пойду-ка лучше я клад копать и в субботнем флешмобе засвечусь. Вдруг кто по ссылке перейдёт и награду мне таки подаст в раскрытую ладошку? 

Я что, зря, что ли, бегал то с бумагами распечатать договор, то отсканировать его после подписания, то карту в банке открывать...

Итак, мой почти что новенький роман «Чёртов друг».

Выбравшись наверх, я увидел, что нахожусь в комнате Филимона, где висела на стене странная маска. Тут с моего последнего посещения почти ничего не изменилось, только…

На придвинутых друг к другу двух кроватях расположились двое. Слева — горбун с ободранным лицом. Видимо, избавляясь от смоляной маски, он капитально повредил кожу своей физиономии. Рядом, у стены, лежала худая измождённая женщина, на вид лет восьмидесяти-девяноста. Из-под выпирающих рёбер старухи торчал толстый пульсирующий шланг, который вторым концом входил в бочину колдуна. Оба пребывали в прострации, вперив безучастные взгляды в потолок.

Но вот по лицу горбуна побежали мелкие, едва заметные волны… Кожа как будто бы стала покрывать открытые раны! Зато лицо старухи исказила маска муки, тело её мелко задрожало, как при сильных судорогах, она даже приоткрыла рот и испустила слабый стон, оголив пустые дёсны.

— Вика! — взвыл Нахалыч и припал к её ногам.

Ни фига себе заявочки… Что с мужиками, даже если они черти, делает любовь-то! Выходит, эта дряхлая беззубая старуха и есть та самая распрекрасная красавица, о коей чертяка рассказывал с придыханием?

Но тут моё внимание привлекла фотография, стоящая в рамочке на комоде. На ней весело улыбалась молоденькая миловидная девушка в красном сарафане с крупным белым горохом, а рядом с ней стояли Филимошка и ещё какая-то темноволосая женщина. Я перевёл взгляд на старуху — внутри меня всё сжалось от страшной догадки… Платье! Оно было точь-в-точь такое, как на фотографии!

Хотя это, конечно, не аргумент. Сейчас полно возрастных дам, предпочитающих надевать на себя одежду, которая под стать юным девицам. Но тут я заметил ещё одну странность. И у девушки с фото, и у этой Вики на левой щеке имелось небольшое родимое пятнышко в виде бабочки, раскрывшей крылья.

Да ну на фиг... Эта старуха просто была знакома с Филимоном в годы своей юности. Тогда-то, лет шестьдесят назад, они и сделали это фото. Никакой мистики. Только… Вика на снимке правой рукой теребила верхушку саженца ели, который доходил ей едва ли до середины бедра. А во дворе горбуна я заметил елочку, которая высотой была мне по плечо. На столько сантиметров деревце могло вырасти за три-четыре года, но никак не за шестьдесят лет. Да и фото в шестидесятых годах прошлого столетия были другого качества: обычно на улицах снимали любительскими фотоаппаратами на чёрно-белую плёнку, потому что цветных тогда ещё не было.

Значит, Вика со снимка и эта старуха — один человек с разницей всего в несколько лет? И за этот период колдун высосал из девушки все жизненные силы, молодость и здоровье...

Пока я тупо пялился на лежащих на кровати, Нахалыч, поборов первый порыв отчаяния, постарался перегрызть шланг, вызвав громкий стон боли как у колдуна, так и у старухи.

— Стой! — рявкнул я. — Так можно погубить Вику. Давайте-ка, попробуем пойти иным путём…

Я протянул руки к лежащим, направив одну ладонь на горбуна, а вторую — на старуху. Поскольку молча творить магию я пока ещё не научился, то прошептал:

— Я жизненным силам даю задний ход!

Шло справа налево, днесь наоборот!

Откуда мне в голову явился этот архаизм «днесь», я сам не понял. Возможно, слово это было не совсем уместно — я не вникал, просто мысленно представлял, как поток энергии, текущий от Вики к Фильке вдруг остановился и с трудом, но всё-таки поменял своё направление. Видимо, заклинание сработало. Лицо старухи, уже успевшее обезобразиться содранной кожей, начало излечиваться, зато вновь открылись только что затянувшиеся раны на физиономии колдуна. Затем волосы женщины стали меняться с абсолютно седых на русые, морщины разглаживаться, пропадать уродливые пигментные пятна на открытых участках тела.

Домовые тихонечко захихикали, радуясь моему успеху. Нахалыч положил руку мне на плечо и крепко сжал ладонь, выражая свою благодарность. Я облегчённо вздохнул. Но лишь на мгновение. Буквально через секунду меня накрыло такое чувство, как будто бы параллельно с процессом утекают в никуда мои силы… Я старею? Или вовсе… умира…

Очнулся я в своём доме, на диване.