О глазах и нитках...

Мы подумали, что будет забавно показать героев нашей книги в ситуациях, которых нет в книге, но бывают в жизни. и используем для этого короткие зарисовки, не вошедшие в основной текст.
Сегодня у нас семейство Мюррей: Джордж, Дафна и Ингрид. Портреты прилагаются.

Итак... О глазах и нитках...

       Дневной свет, пробиваясь сквозь кружевные занавески гостиной, ложился на пол тёплыми золотистыми прямоугольниками. Воздух в доме Мюрреев, как всегда, хранил лёгкий привкус сушёной лаванды, воска и едва уловимые травяные нотки из аптеки за стеной. Дафна сидела у небольшого столика у окна, склонившись над пяльцами. Это должен был быть букет цветов, но все было не так: стежки глади ложились неплотно, узелки путались, контур казался кривым, а цвет нижних лепестков розы слишком кричащим. Она злясь все больше, дёрнула нить и та порвалась, игла упала на столик, 

ножницы, лежавшие на бархатной подушечке, подло соскользнули и с глухим стуком упали на паркет.

— Да чтоб тебя, — пробормотала Дафна, пытаясь одним движением поднять ножницы с пола пока они куда-нибудь не запропастились. Она выпрямилась и раздражённо выдохнула, закидывая голову.

В глубине комнаты, на бархатном диванчике, Ингрид оторвала взгляд от толстого тома в кожаном переплёте. Свежий лондонский журнал с продолжением романа мистера Уилки Коллинза лежал у неё на коленях. Она заложила страницу закладкой, приподняла бровь и спокойно спросила:

— Ну что там, сестра? Опять нитки взбунтовались? Или дело не в шитье? Ты уже третий раз за десять минут вздыхаешь так, будто на плечах весь груз острова. Что стряслось?

Дафна резко вдохнула, пытаясь собрать швейные принадлежности, которые совершенно не хотели собираться в коробку, и на одном дыхании воскликнула:.

— Ингрид! Этот Джек! Вот уже несколько дней, как он на острове, а так ни разу и не зашёл. Редко писал, теперь приехал — и словно в воду канул. Я же волновалась всё это время!

Она сжала пяльцы так, что костяшки пальцев побелели.

— Вот приедет — покажу ему! — добавила она, распаляясь всё больше. — Если уж назвался другом, обязан был явиться первым делом. А не ждать, пока я сама его по улицам выслеживать начну!

Ингрид тихо рассмеялась, качая головой. В её светлых глазах плясали искорки.

— Ох, Дафна. Уж не собираешься ли ты при встрече растаять, как утренний иней на июльском солнцепёке? — мягко поддела она, закрывая книгу.

— Ни за что! — фыркнула Дафна, расправляя плечи и стараясь казаться неприступной. — Я от тебя поддержки ждала, сестра, а не колкостей. Вот уж не ожидала!

В этот момент дверь из прихожей бесшумно приоткрылась, и на пороге показался Джордж Мюррей. Фармацевт вытер руки о передник, поправил очки и, увидев пылающую дочь, расплылся в добродушной улыбке.

— О-хо-хо, — протянул он, входя в комнату. — Похоже вы опять о Джеке Рудене говорите? Прекрасные у парня глаза, я вам скажу. Прямо как летнее небо над…

— …зелеными холмами Ирландии, — Ингрид, пользуясь моментом, подхватила игру отца:

— О, Ирландия!, — пропели Джордж и Ингрид хором.

Дафна замерла. Лицо её стало цвета маковых лепестков. Она открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Вместо этого она фыркнула, демонстративно отвернулась к окну и принялась с удвоенным рвением перебирать нитки, бормоча себе под нос что-то про неблагодарных сестер по оружию и слишком внимательных родственников.

Джордж и Ингрид переглянулись. В глазах аптекаря читалось теплое отеческое понимание, а на губах Ингрид застыла едва заметная, но искренняя улыбка.

— Ладно-ладно, — мягко сказал Джордж, поднимаясь. — Не буду мешать. 

Он вышел, негромко напевая одну из своих любимых песенок про дьявола, бесшумно прикрыв за собой дверь. Ингрид, глядя на напряженную спину сестры, снова открыла книгу,  тихо сказав,:

— Он придёт, Даф. Всему своё время.