Без сценария. Без монтажа.

Добрый день, мир  ️ 

Сегодня так заинтересовалась постами своих друзей про когнитивную вязкость текста, что очень хотела пропустить роман через Дипсик, чтобы узнать его мнение о своём тексте… но заленилась  

Со вчерашнего дня давлела над главой романа, несколько раз переписывала отдельные сцены. 

Наконец загрузила и выдохнула. 

А сейчас размышляю о том, что я впервые написала постельную сцену, не ударяясь в 18+  

Так как роман писался для конкурса, где нельзя было выходить за рамки 16+, пришлось упустить подробности близости. Но всё же хотелось, чтобы она получилась чувственной. 

И вот, как ни странно, хочу поделиться отрывком из романа, хотя делаю это в постах крайне редко…

Его руки двигались медленно, без спешки, как будто он заново учился прикасаться, ощущать меня.

Весь мир вокруг будто исчез. Осталось только это странное, хрупкое пространство между нами, где не было ни Артёма, ни страха, ни прошлого.

Только мы.

Он начал расстёгивать пуговицы на моей блузке медленно, с такой концентрацией, будто это была самая важная задача в мире. Каждый открывшийся сантиметр кожи встречал его дыхание — тёплое, прерывистое. Когда ткань соскользнула с плеч, он отклонился назад, чтобы посмотреть. Его взгляд был не оценивающим, а восхищённым. Будто он видел не просто тело, а что-то хрупкое и невероятно прекрасное.

— Ты так красива, — прошептал Лёша.

Через несколько мгновений мы оказались у кровати, не прерывая поцелуя. Его прикосновения были не требовательными, а всё такими же вопрошающими. Каждый жест спрашивал разрешения, и каждый мой ответ был беззвучным «да». Когда он снимал с себя одежду, я видела не идеального блогера, а уставшего, настоящего мужчину со шрамами на душе и светлым следом от ремня часов на запястье. Он был реальным. И от этого моё сердце билось ещё чаще.

Он не торопился. Его губы и руки исследовали меня с терпеливым любопытством, словно он хотел запомнить каждую родинку, каждый изгиб. Он находил места, от прикосновений к которым я вздрагивала, и места, где мышцы сами собой расслаблялись под его ладонями. Это был разговор без слов, где вопросы задавались прикосновением губ к ключице, а ответы звучали в моём прерывистом дыхании.

Когда, наконец, не осталось преград, он замер надо мной, опираясь на локти, окутывая нас обоих своим теплом.

— Посмотри на меня, — тихо попросил Лёша.

Я открыла глаза. Его лицо было так близко, что я различала золотые искорки в серо-голубых радужках, мелкие морщинки у глаз от усталости и улыбок. В этом взгляде не было игры, не было камеры, не было прошлого или будущего. Было только сейчас.

— Я здесь, — сказал он, и это было чем-то большим, чем констатация факта. Это было обещание… Присутствия, внимания… Всего себя в эту секунду.

Мы двигались в унисон, и это было не бегство и не атака. Это был медленный, глубокий танец, в котором не было ведомых и ведущих. Волна за волной нарастало напряжение, но не торопясь, давая нам обоим время ощутить каждую крупицу близости. Страх, тревога, воспоминания о разлуке — всё плавилось в этом общем ритме, превращаясь в чистую, почти невыносимую нежность.

Внешний мир растворялся. Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде я видела не триумф, а полное, абсолютное принятие. И в этот миг я тоже полностью приняла его.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы лежали, кутаясь в объятия друг друга.

Он не отдалился, а, наоборот, притянул меня к себе, устроив так, что моя голова лежала на его плече, а его рука тяжело и тепло покоилась у меня на талии. Мы молчали. Наше дыхание выравнивалось, сливаясь с далёким рокотом моря.

Луна сместилась, и её свет падал теперь прямо на наши сплетённые тела, на простыню, на его руку, лежащую на моём бедре. Я провела пальцами по его груди, чувствуя под кожей спокойный, мощный ритм.

— Знаешь, что я поняла, пока тебя не было? — тихо сказала я, нарушая тишину.

— Что? — его голос был низким, хриплым от усталости и близости.

— Что я боюсь не твоих врагов. Не скандалов. Я боюсь этой тишины… Когда ты исчезаешь в ней.

Он повернул голову и поцеловал меня в висок.

— Больше не исчезну. Даже когда буду далеко. Вот здесь, — он снова положил руку мне на сердце, — я буду всегда на связи.

Это были не пустые слова. Это был новый договор. Более глубокий, чем любая клятва.

Мы заснули так, не размыкая объятий, как два путешественника, нашедшие наконец общий причал после долгого пути. И этой ночью, на языке взглядов, прикосновений и тишины, мы написали первую честную страницу нашей общей истории. Без сценария. Без монтажа.

Что думаете? Или нужно было больше огня и подробностей?)

А про когнитивную вязкость, видимо, поговорим в другой раз…