Почему я стал заниматься каратэ?

На нашей свадьбе приходящий гражданский муж соседки по квартире (назову его Колей) приревновал её к одному из гостей и в коридоре вырвал из её ушей серёжки. После свадьбы он дважды заходил на кухню и при нас давал ей звонкие оплеухи. Силы были неравны (он работал грузчиком в мебельном магазине), но я всё же вскакивал с табуретки, чтобы помочь ей. Тогда он быстро разворачивался и подносил к моему лицу здоровенный кулак с грозным рыком: «Сиди!» Впрочем, это было не только опасно, но и совершенно бесполезно: она прощала ему всё и сама бы первая заявила в милицию (а у меня в тот момент было желание ударить его табуреткой по голове), если бы что-нибудь случилось с её Колей.

В дальнейшем эти безобразные сцены повторялись, но уже в её комнате. Он часто бывал пьян и совершенно не контролировал себя. Мать соседки не раз выговаривала моей жене, почему я не защищаю её дочь от Коли. Тут сразу вспоминался фильм, где такой же здоровяк Федя гонялся за субтильным студентом в очках Шуриком, но нам тогда было не до смеха.

Спустя год я как-то вернулся после занятий в институте и застал на кухне эту парочку, которая, как всегда, выясняла отношения. Было уже четыре часа. Я поставил на плиту кастрюлю и сковородку с обедом и стал его разогревать.

— Ну-ка, обожди, — грубо остановил меня Коля. — Видишь, нам нужно поговорить.

Я притворился, что не слышу его.

— Ты что, не понял? — с угрожающими нотками в голосе прохрипел он.

Пришлось уйти в комнату и ждать, пока они не закончат. Вечером жена, которая была уже на четвёртом месяце беременности, вернулась с работы и узнала о случившемся. Она страшно возмутилась и настояла на том, чтобы мы пошли к участковому.

— Коля совсем обнаглел, ведёт себя как хозяин, — сказала она. — Он в этой квартире не прописан и не имеет на это никакого права.

На следующий день соседка сказала мне, что приходили из милиции и спрашивали, где Коля. Наступил вечер. Я сидел на разобранной софе, прислонившись спиной к стене, и смотрел фильм по ТВ. Раздался звонок, потом в коридоре зашушукались. Через несколько секунд Коля с силой ударил ногой в дверь и ворвался в комнату.

— Ну, кто тут на меня в милицию нажаловался? — заорал он, размахивая своими кулачищами.

Дальнейшие действия я совершал как во сне. Схватил стоявший рядом с софой стул и в тот момент, когда Коля отвернулся, пытаясь оттолкнуть свою подругу (она кричала: «Дурак, тебя же посадят!»), опустил его на широкую спину хулигана. Он вскрикнул от неожиданности и вылетел вместе со стулом из комнаты. Тогда я быстро развернул стоявший слева от меня стол, зажал им дверь, в которую ещё раз попытался ворваться мой обидчик, и защёлкнул её на замок. Он сорвал с вешалки в коридоре мою новую куртку и стал в бешенстве топтать её ногами.

— А ну, выходи, сопляк! Придёт твоя жена — я вас обоих выкину с седьмого этажа, — грозился он.

В нашей комнате царил настоящий разгром: скатерть на столе была залита водой из опрокинувшейся вазы с цветами, картина сорвалась с гвоздя и лежала на полу у двери.

Когда жена пришла с работы, Коли уже не было. В тот же вечер мы снова пошли в милицию, но не к участковому. Дежурный занялся нашим новым заявлением, потом ехидно спросил у моей жены:

— Что же у вас муж такой слабый?

Стоявшие рядом румяные, молодцеватые милиционеры одобрительно засмеялись. На следующий день Колю с соседкой вызвал участковый, но они, разумеется, в один голос всё отрицали. Затем его разбирали на работе и даже пригрозили увольнением, если это повторится.

Между тем я, задетый обидными словами дежурного, записался в секцию каратэ и стал разгуливать по квартире в сшитом женой кимоно (соседки, заглядывавшие поболтать к ней, спрашивали: «А почему твой муж всё время ходит в пижаме?»). Потом я повесил в коридоре на стене самодельную макивару — большой мешок из вафельного полотенца, туго набитый песком, который я собрал в целлофановый пакет на дворе, — и начал ежедневно отрабатывать на ней удары, издавая пронзительные выкрики «киай» и с шумом выдыхая воздух из лёгких. На кухне я привязал к бельевой верёвке на коротком шпагате кусок полиэтилена и отрабатывал на нём удары ногами. Он раскачивался, и мне надо было, делая повороты вокруг своей оси, несколько раз попасть по нему. Эти тренировки я предпочитал делать, когда Коля обедал. Однажды он попросил меня не пылить и дать ему поесть, а позже стал обедать в комнате. Вскоре он ушёл в запой и надолго куда-то исчез.

Несмотря на огромную физическую силу, он, по словам соседки, был трусоват и вступал в драку только с заведомо слабыми соперниками. К тому же Коля был чрезвычайно мнителен и приходил в страшное волнение, если у него на подбородке, не дай бог, вскакивал маленький безобидный прыщик. Поэтому он опасался, что его драгоценному здоровью может быть нанесён вред, если вдруг ему окажут реальное сопротивление. А главное — больше не боялся его я, и он увидел во мне эту неожиданную перемену.