Рецензия на роман «Справедливость для всех»

Очередной виток исторической драмы – переход от состояния «кучки беглецов» или «дружины» к уже вполне настоящей «армии» (хотя по размерам она будет с батальон).

Говорил – и повторюсь – на данным момент в кущах русской фантастики это лучший цикл (и лучшая франшиза!) о катастрофической крестьянской войне и феодальной распре. Уйма исторических данных как база, материализм и триллер как метод, кровь и капелька магии как смазка. Все работает отлично.

В книге описана дерзкая и страшная месть, которую Хель учинила городу Дре-Фехайну – в деталях показано за что и как. Прямо таки видимое воплощение максимы Никколо нашего Макиавелли:  «А кто пощадит город – того город не пощадит».

Ярко и реалистично показано, как буквально пара десятков человек, снова оказавшись на мели, смогли мобилизоваться, найти союзников, договориться с ними (а это отдельный квест), встать над проблемами нехватки денег, времени, сил, надежды. Прийти и сделать.

Проработаны переживания и трансформации характеров как минимум десятка персонажей. Показано, что Елена окончательно превратилась в Хель: политического деятеля, для которого в разговоре с данным конкретным собеседником могут быть сказаны любые слова и прочувствованы любые эмоции, а в делах реальных – отданы любые приказы. Главное - результат.

Прямолинейная и мотивирующая история.

Но есть одна вещь, которая меня не устроила, и по которой я отмечаю снижение уровня текста: от объемного изображения к плоскостной картинке. От «итальянского дворика» с видимой перспективой к рельефу «преторианцы с арки Клавдия». Что особенно удивляет: автор много лет эту перспективу выстраивал – речь не о будущих подвигах персонажей, а о фоне, о больших событиях, которые происходят в империи, о многомерности точек зрения. 

А) Есть линия Хель-Артиго, как новый центр власти, и ужасная четверка вокруг императора, как центр власти в традиционной столице.  В этот раз линия с действующим императором просто исчезла. Бульк – она утонула. «Справедливость для всех» и «Восемь самураев» будто поменялись местами: краткий эпизод защиты деревни получил фон в столице, и соответствующую глубину, масштабность, многослойность, а история в год длиной – прошла почти в вакууме. Как сложные провинциальные разборки. Да, именно так, между прибытием Артиго сотоварищи в Свиноград и его сожжением – прошел фактически год. Ноль новостей из столицы, с начавшейся войны, с возможной диверсии супершпиона Курцио. И это на фоне очередного неурожая и голода, который уже на завтра, но вчера и сегодня;

Б) В самом Свинограде, в относительно мирных условиях прошло никак не меньше десяти месяцев. Как насчет не просто новостей, но прямого воздействия внешних сил? Разве только островитянин целеустремленно и деятельно пытается включить наследника в свою игру. На этом фоне местная королевская власть – молчит. Вассалы  Артиго - что-то невнятное. Церковь  как организация – молчит. Многочисленные фигуры среднего масштаба в феодальной иерархии – никак не общаются с Артиго. Так и слышится на заднем плане разговор:

- А где у нас наследник престола?

- Шляется где попало, приключений на пятую точку ищет.

Между тем по материку «странствует» большое количество обедневших рыцарей, которым прибиться к свите наследника престола – пусть даже не гарантированного наследника, пусть даже сомнительного, но в любом случае человека архизнатного – великое благо, жизненный Шанс.  Тем более, когда дома вообще тухло, а в столице тесно. Да нарасти за полгода вокруг Артиго какая-то полупотешная дружина в пятьдесят-семьдесят человек – ловагов и всяческих младших сыновей – фиг бы его вот так из Свинограда выперли;

В) Проблема уже не столько разных линий повествования, сколько точек зрения на финальные события, на месть городу. Не то, чтобы это бы критический недостаток (вот в «Ревизоре» нет хороших людей, и ничего, великая пьеса), но это сдвижка к той же самой плоскостности. Давайте посмотрим на осаду, отдых, бегство и сожжение Дре-Фехайна (Свинограда) как на интригу в стиле пьесы «Цезарь и Клеопатра»: была разборка между третьими силами, вмешались – по результату город частично сожжен, городская казна поделена, барон Молнар как бы союзник. Если нет желания смотреть на это, как на интригу, можно оценить по другому критерию. Какое главное правило не падающем рынке? Каким правилом всегда руководствуют делающие карьеру олигархи? Отягощенные издержками активы – обратить в ликвидность, и сделать все, чтобы по долгам платил кто-то другой. Максима: «Долги платят только трусы». А какой главный долг-пассив образовался после сожжения Свинограда? Не деньги, нет. Не здания, которые надо передать барону. Кровники. Мщение за сожженных пациентов потребовало от Елены убийства довольно большого количества в том числе мирных жителей, среди которых наверняка были чьи-то женщины и дети. После чего надо упаковаться и ехать строить государство нового типа в другом месте. С кровниками пусть разбирается барон Молнар. Его как раз можно «попросить об одолжении» – добить казнимых, значит, кровь-то на нем. Не то, чтобы он отрекался от смерти этих людей. Он много лет мечтал о ней и громогласно жаждал. Но деяние есть деяние. Да, все эти слова ни разу не бьются с образом романтичной и ужасной революционерки, но их кто-то должен сказать или подумать. Потому что «за любым павлиньим хвостом прячется обычная куриная жопа – меньше пафоса, господа»  (Раневская). У автора же играет только месть и ужас от этой мести;  

Г) Наконец, самый сложный момент в политическом захвате-перевороте – если приходишь как враг, берешь власть мечом и уничтожаешь предыдущее высшее начальство – договориться с предыдущим начальством средней руки. Представим простую ситуацию при взятии Свинограда: часть ополчения (тридцать-сорок человек) не только успевает вывести родных из загорающихся домов, но видит, что вокруг творится трындец, ничего не ясно. Достаточно хотя бы одного толкового десятника или кого-то из цеховых мастеров (которые сплошь да рядом и были десятниками). В бой полезут? Нет. «Врагов очень много». Они отступят в те башни, которые сами же защищали, и которые знают очень даже неплохо. Забаррикадируются. И что утром? Брать их штурмом? Подкрепление еще не подошло. Обещать прощение? Сложновато сделать такое на фоне сожженных домов и аромата копченого сала. «Это другое» (с). Угрожать тотальной казнью? Мы убили тех женщин и детей, сдавайтесь, или мы убьем ваших женщин и детей. В ответ можно услышать «Двум смертям не бывать, а одной не миновать».  Просто махнуть рукой – завтра подойдет подкрепление и с вами разделаются? А если за день туда сбегутся другие горожане и образуется новый лидер ополчения? Вторая серия сражения? Тут бы очень могло бы пригодиться публичное изгнание родичей советников – и пусть с ними уходят все, кто пожелает. Но автор все эти тонкости опустил, затушевал и пригладил. Мол, всех зарезали-перерезали страшной ночью. Ограничился лишь разговором Хели со священником (причем, когда дело было сделано и церковь никто из горожан не защищал, более того, туда не набился народ в поисках защиты). Говоря простым языком: в довольно длинном тексте, имхо, недостает как минимум одной главы.

Так что даже поднадоевший рефрен «записок из будущего» - смотрится лучше на фоне таких умолчаний. Хотя глава с вдохновением покалеченного горца на подвиги – маресьевщина – кажется мне самой слабой, её легко можно было опустить, если бы горец изначально хотел мести, а не впал в депрессию.

Итого: с какой проблемой столкнулся Дж. Мартин после третьей книги «Песен…»? Сюжетные линии ветвятся, расползаются, и каждая требует все больше внимания. Персонажи плодятся как кролики, всех не перестреляешь. Николаев, оценив размах новой книги, оставил только одну сюжетную линию, потасовал картинки «вчера-завтра», и все равно – текст изрядно распух. Что сказать? «Пиши Сокращай». Если автор отдал линию «ужасной четверки» коллегам по франшизе – это плохо скажется на следующей его книге. Сложная политическая система ойкумены превратится из набора персонажей в набор комментариев.  

Рекомендую ли я читать «Справедливость…»? Непременно.