Горе-то какое…

Написали мне, значит, отзыв. Или даже, не побоюсь этого слова, критику. Совершенно разгромную. И долго меня мучили сомнения: а имеет ли смысл отвечать на такое вообще? Но в конце концов пришла мысль, почему бы и нет? Так что привожу здесь весь означенный опус полностью (красный текст, цвета крови из глаз), перемежаемый моими комментариями (чёрный).

Очередной разбор по заявке, Сиратори Каору - «Случай на перевале».

И сегодня я решила поиграть в редактора немного изменить формат, сделав разбор более предметным.

Как писала выдающийся советский редактор Нора Галь

Интересное начало. Ну, что я могу сказать… Элеонора Яковлевна, конечно, в своей жизни много чем занималась, редактурой в том числе, но известность всё же получила как переводчик, а не как редактор. Да и редактировала она, насколько мне известно, исключительно переводы — что не совсем то же самое, что оригинальные произведения. Но это так, к слову. Ведь главное же здесь, не в какой именно области подвизалась Нора Галь, а само её упоминание. Примерно как «бакалейщик и кардинал…»

в своей книге «Слово живое и мертвое» бывают тексты, которые вроде бы грамматически правильны, но абсолютно безжизненны. Прости меня автор заранее, но этот рассказ (речь не про содержание, а только про форму) показался мне именно таким

Да я-то прощу, чего там. Показалось — так показалось. Другим, правда, показалось иначе, ну судя по отзывам. То есть всякие есть, и положительные, и отрицательные, но вот, к примеру:

Отличный рассказ! Очень живой, очень жизненный, очень... настоящий! 

Рассказ прочитала — и до сих пор под глубоким впечатлением.

Лёгкое, воздушное повествование превращается в лютый кошмар за долю секунды.

Удивительные люди - те, кто умеет писать подростковое. И рассказ удивительно похож по атмосфере на рассказы эпохи СССР.

Очень трогательная и душевная история, написанная простым языком без утяжеления терминами и лишних слов.

Потрясающий по силе короткий рассказ. 

История, конечно, тяжёлая, но написанная, безусловно, талантливо.

Небольшая, но очень живая история о любви и горах.

Красиво и жутко!

При этом некоторые из них от людей, которые уже от меня, на некоторые свои произведения, получали не самые лестные отзывы. Так что заподозрить их в ответной лести сложно. Но я это не для того, чтобы похвастаться, а просто продемонстрировать, что мнения расходятся. И остановись мой критик на этом месте, не о чем и говорить было бы. Сколько людей, столько мнений. Но она продолжила:

и ниже я расскажу почему.

И вот здесь поставила меня в настоящий тупик.

1. Синдром Википедии

Например:

• «Какашки» — это сублимированное мясо...

Авторское пояснение к дежурной шутке в прямой речи. (Реально дежурная шутка в туристических кругах того времени.) Как иначе мне следовало пояснить её, осталось непонятным. Пришлось обратиться за советом к той самой Норе Галь. А поскольку своего она, считай, не писала, к одному из её самых известных переводов.

Закончив ученье, мой отец вернулся в Мейкомб и занялся адвокатской практикой. Мейкомб — это окружной центр милях в двадцати к востоку от «Пристани Финча».

Насколько я понимаю, у Харпер Ли тоже наблюдался синдром википедии. Но переводчица (и редактор) взяла себя в руки и, скрепя сердце, оставила всё, как есть, не стала править это в высшей степени неудачное место.

• Практика... Которая, как на лекциях по диамату учат, единственный критерий истины.

Ещё одна шутка, из ехидной пикировки героев. Похоже, у критика какая-то прямо идиосинкразия на шутки.

• ...настоящий поход — «пятёрку» под руководством...

Тут я даже не знаю, что сказать. Описание мотивации персонажей — это лишнее? Всё это надо выбросить и заменить на:

Вместо того чтобы вплести быт туристов в действие (например, показать, как тяжело жевать этот сублимат, или как он хрустит на зубах), автор выступает в роли экскурсовода,

Так его и жевать не тяжело, и на зубах не хрустит. И даже вкус не так плох. Насколько мне удалось понять, автор пеняет мне на то, что я пишу не как Пришвин. Ну да, есть такой грех. Что ж тут поделаешь…

разрушая магию присутствия.

Немного дальше критик сетует, что у меня — сплошные штампы.  Зато вот «магия присутствия» — это такое очень ёмкое оригинальное выражение. Снимаю шляпу. 

Или вот ещё:

«Эти периодические вылазки на природу стали за последние два с половиной года уже чем-то вроде традиции...»

Это не сцена. Это справка.

«Игорь Николаевич Ставицкий был в московских туристических кругах человеком известным».

Опять справка.

Могу лишь опять сослаться на Нору нашу Галь, продолжить предыдущую цитату.

В здании суда у Аттикуса была контора, совсем пустая, если не считать вешалки для шляп, плевательницы, шахматной доски да новенького Свода законов штата Алабама.

Справка как она есть.

«Галка была счастлива. Поход этот представлялся ей романтическим приключением...»

Здесь вывод, а не переживание. Автор слишком часто сразу подписывает эмоцию на табличке.

Вернёмся, пожалуй, к самому началу «Убить пересмешника».

Незадолго до того, как моему брату Джиму исполнилось тринадцать, у него была сломана рука. Когда рука зажила и Джим перестал бояться, что не сможет играть в футбол, он её почти не стеснялся. Левая рука стала немного короче правой; когда Джим стоял или ходил, ладонь была повёрнута к боку ребром. Но ему это было всё равно — лишь бы не мешало бегать и гонять мяч.

Табличка на табличке и табличкой погоняет. Одни выводы и ни грамма переживаний.

2. Проклятие ленивой описательности

Посмотрим на этот абзац:

«Восточный Саян. Раскинулся своими лесистыми склонами от горизонта до горизонта. После июльской жары в Москве здешняя прохлада показалась Галке просто раем земным. И главное — никаких почти комаров. Пока что поход оправдывал все её ожидания: погода — лучше не придумаешь, солнечно, тихо, красота вокруг…»

Вроде нормально. Но лесистые склоны, прохлада после жары, мало комаров.. Это не Саян как пережитое пространство. Скорее Саян как пункт путевого очерка. Оно не прожито героиней изнутри.

Мoгу даже согласиться. Именно так: пункт путевого очерка. Героини, которая собралась замуж. За любимого человека. И для которой всё окружающее сейчас — не более, чем фон для этого знаменательного события.

Что её удивило? Что в этом воздухе было не московским? Что она почувствовала телом, кроме общей “прохлады”?

А её что-то должно было удивить?

И что вообще значит «красота вокруг»? Где запах влажной хвои? Где хруст камней под тяжелыми вибрамами? Где ледяная вода, от которой сводит скулы, когда пытаешься умыться с утра?

Ну да, не Пришвин, каюсь.

3. Штампы

Таких мест много:

• «белая, как бумага»

• «как у тряпичной куклы»

• «с трудом поднялась, растирая затёкшие ноги»

• «взгляд его был мрачен»

• «дрожащими от усталости руками»

• «заревела в голос»

• «взяла себя в руки»

• «надо жить дальше»

Каждое по отдельности терпимо. Но в сумме это создаёт ощущение сериальной, а не художественной речи.

С ощущением, конечно, не поспоришь. Но как быть-то? Нет, вот серьёзно. Язык вообще состоит из слов с определённым значением. Далее имеются определённые словосочетания с некоторыми общепринятыми эмоциональными коннотациями. К примеру, «белый, как бумага» или «белый, как полотно» сигнализирует страх, а «белый, как снег» или «белоснежный» — нечто красивое или торжественное. Что критик предлагает вместо подобных словосочетаний? Изобретать новые, никому не понятные? (Типа, «она побелела, как вайтбоард, и не лице её отразился страх, словно выведенный чёрным драй-эрэйз маркером»? А что? Очень современно и оригинально.) Или расписывать то, что можно передать двумя словами, целым предложением — лишь бы только избежать штампа?

4. Картонные диалоги и канцелярит вместо катарсиса

Опять критик поставила меня в тупик. «Картонный персонаж» — знаю. «Картонный диалог» — нет.

Сцена, где формируется любовная линия (предложение поехать в Томск), звучит так, будто ее написали для провинциального ТЮЗа:

— На что? — Галка нежно погладила его слегка отросшую за день щетину. — На в гости или на невесту? Вить, знаешь, я ведь уже почти все  надежды потеряла...

Студенты физфака и мехмата МГУ, которые только что едкими подколками обсуждали математику, вдруг начинают говорить штампами из женских романов в мягкой обложке.

Такое впечатление, что чувства юмора у критика вообще нет. Даже зачатков. И что со студентами МГУ (у которых оно есть) она ни разу не пересекалась. Во всяком случае, отличить, когда люди дурачатся — потому что им весело — от когда они серьёзно говорят, она не в состоянии.

Или фраза «заколотила кулачками по его груди» в момент смертельной опасности окончательно добивает реализм. Люди в шоке ведут себя иначе - они цепенеют, несут жуткий рациональный бред, воют, но не «колотят кулачками».

Зато, наверно, психфак кончала: в точности знает, как люди себя ведут, а как — нет. На лекции объяснили, и на экзамене сдала.

А что же финал? Когда происходит трагедия, язык должен меняться, звенеть, бить по нервам.Но что делает автор? Он включает язык милицейского протокола и всё.

«Никаких серьёзных нарушений комиссия не нашла, но Костика и  Ставицкого всё равно лишили всех спортивных регалий. Игорь Николаевич,  впрочем, всё быстро восстановил...»

Даже если отвлечься от факта, что не все произведения обязаны быть настолько экзальтированны, чтобы удовлетворить пылкую натуру критика, приведённая цитата описывает события, произошедшие много позже трагедии.

Последний абзац: «Галка... взяла себя в руки... надо жить дальше» обесценивает всю трагедию.

Иными словами, героиня всенепременно должна быть истеричкой, выставляющей свою трагедию напоказ, чтоб уж точно никто не сомневался, как она страдает.

Автор просто сухо рапортует: поплакала, взяла себя в руки, конец.

Совершенно верно. Автор именно это и делает. Ну вот такая героиня у него. Непохожая на мадам критика.

А ведь можно было бы на контрасте, добавить пронзительную деталь. Например, Галка нашла внезапно необычный камушек на дне рюкзака, который они вместе подобрали, или там, увидела возлюбленного во сне.

Как говорится, и эти люди запрещают нам ковыряться в носу. Вот уж действительно, сцена, достойная самого топового лыра с Литнет. Избитая до полного изнеможения. 

5. Дёрганный и слишком быстрый темп

Вот Галка ест сублимат. БАЦ (∇ ∆ ∇). Мы в прошлом, они знакомятся. БАЦ (∇ ∆ ∇). Они уже в Саянах, кто-то упал в реку (и это никак не влияет на сюжет, просто факт). БАЦ (∇ ∆ ∇). Они перед страшным перевалом.

Это не структура рассказа. Это краткий пересказ или синопсис сериала на сезон. 

Иными словами, рассказ критика не устраивает. Для полного удовольствия ей надо растянуть его на десяток нетфликсовых серий.

Автор только пробегает по верхам: вот они поели, вот влюбились, вот пошли в горы, вот он умер. Ни одна сцена не проживается до конца. Из-за этой спешки читатель не успевает привязаться к Виктору. Когда он висит на веревке, его не жаль - потому что он не ощущается как живой человек, он просто функция, «жених главной героини, который должен погибнуть по сюжету».

Опять же, не все, написавшие мне отзывы, с этим согласятся. Как говорится, sapienti sat. Ну а не sapienti… Им, вероятно, требуется сериал. Заканчивающийся душераздирающей сценой с камешком и завязкой на следующий сезон.

6. Мои субъективные ощущения по итогу

Отличная задумка, хорошая фактура (знание узлов, прусиков, компрессий), грамотный выбор места действия. И ядро у рассказа очень крепкое: настоящий нравственный конфликт, честная трагедия без дешёвого пафоса.

Ну, спасибо на добром слове.

Но на этот скелет забыли нарастить мясо (и речь не о сублиматах). 

Сюрприз! У критика вдруг прорезалось нечто напоминающее чувство юмора.

Однако, всё исправимо. Надеюсь, что мой разбор окажется хоть немного полезным.

Безусловно. Здоровый смех полезен всегда.

Напоминаю, если вы считаете, что я была слишком жёсткой, вы всегда можете поддержать автора лайком.

Очень хороший совет.