Первый Мойдодыр на Руси - как москвичей приучали к чистоте

Санитарно-гигиеническое. 9 апреля 1699 Петр Алексеевич, тогда еще не успевший стать Медным всадником в построенном им же городе на Неве, подписал свой знаменитый указ «О чистоте в Москве». ДокУмент обязывал тогдашних жителей Нерезиновой изменить дедовским привычкам, как-то: не гадить там, где живут,  убирать за собой мусор, не сорить на улицах, а также вывозить отходы за городскую черту.

Чтобы понять, чем был вызвана необходимость такой новины, и в чем состояла ее революционность в моменте, представим себе Москву конца 17 века. Не ту, собянинскую, похорошевшую, где каждый год перекладывают за казенный кошт плитку в одних и тех же местах, где расплодились крафтовые кофейни и ездят раздражающие пешеходов и автомобилистов самокатчики, а самую что ни на есть исконно-посконную… с характером. 

Где улица — это не столько место, где прогуливаются, сколько «место, куда выгребли все, что дома мешало». Классический мусор из избы. Вышел утром из дому — и сразу квест: обойти лужу, перепрыгнуть через что-то подозрительное и не вступить в историю, которая вчера ещё была чьим-то ужином.

И вот на этом фоне появляется парень, у которого, судя по всему, лимит терпения закончился еще во время строительства флота. Потому что одно дело — реформы, тот же самый флот, окна в Европу, смена дресс-кода и бритье бояр и война с попами, а другое — когда тебе буквально под ноги летят или льются на голову чьи-то вчерашние щи, или еще чего похужей.

Не забываем и про конский навоз в котором буквально утопали тогдашние города, ведь основной транспорт был гужевой, до первых «моторов» марки Фрезе еще почти 200 лет. 

И вот, 9 апреля, Петруха такой: «Всё. Хватит. Доигрались, черти». И, в присущей ему экспрессивной манере постановляет — «ребят, вы вообще в себе?».

Смысл простой, как удар кувалдой. Но фактически это целая революция в урбанистике. Это то, что сегодня делает любой злой старший подъезда, только в масштабе столицы: «Кто опять пакет у лифта оставил?!»

Причём важно понимать — это все было не просто, и не столько про чистоту. Это как если бы сейчас кто-то пришёл на фирму, где все годами работают в режиме «и так сойдёт», и внезапно ввёл регламент, дедлайны, ежедневные отчеты и штрафы за перекур в туалете. Народ в шоке: «В смысле — нельзя? Мы всегда так жили, и ничего!»

Но Петр, как мы помним, не тот человек, который два раза объясняет. Его стиль примерно такой: не убрал за собой — получи в рыло. Потому как Москва — это уже не «деревня с амбициями», а столица, которую он мысленно ставил в один с Веной, Парижем и прочими Лондонами А там, внезапно, еще в прошлом веке вышло из моды выливать содержимое ночного горшка на головы прохожим.

На наши деньги вся эта затея выглядела примерно так:

«Мужики, город — это не общий чат, куда можно кидать всё подряд»;

И самое смешное, что этот указ — это по сути первый большой «апдейт культуры поведения». Такой патч 1.0, в котором как могли, исправили баг «всё валяется где попало» и добавили механику «самовывоза». 

Конечно, людишки попервой реагировали как обычно: «Да ладно, авось пронесёт». Но с Петром «авось» работало плохо. Это не тот админ, который пишет в чат «пожалуйста, не шумите после 23:00». Он просто отрубит тебе интернет с электричеством – вот и вся аргументация.

В итоге Москва в начале уже следующего, 18 века,  начала медленно превращаться из «ну как есть» в «ну уже терпимо». А началось все с осознания простой как хозмыло вещи: если каждый будет кидать мусор куда попало — жить в этом будут все.

Другое дело, что совсем скоро тот же Петр остыл к московским делам и переключился на новую любимую игрушку в районе финских болот. И следующий приступ урбанистики приключился в Первопрестольной только спустя полтараста с гаком лет. Но это уже другая история.