Маврикий...

МАВРИКИЙ 

                            “Сначала Бог создал Маврикий, а потом по его подобию создал рай!”

                                                                                                                Марк Твен

«Если бы я не был Русским царем, то я хотел бы быть английским                                                                                                                                                                     адмиралом»

                                                                  Петр 1                 

       Корабль стоит пришвартованный правым бортом к стенке в порту Порт-Луи, столице очаровательного острова Маврикий.

       Воздух насыщен запахом сахарной патоки, небо лазурится – в нем отражается океан и купается «белое» солнце. И вся эта картина окружена высокими пальмами, и может быть названа двумя Петровскими словами – « мон плезир ». 

      Остров можно проехать вдоль и поперек за одни сутки. Но это невыполнимо, так как очень сложно оторваться от местных красот, которыми так разнообразна природа Маврикия.

      Сюда нас занес непредвиденный случай. 1973 год знаменит своими событиями в Чили. Вот нас, крейсер «Адмирал Сенявин», туда и отправили, чтобы патрулировать чилийское побережье, и в случае чего оказать помощь президенту Альенде.

      Но… Альенде  уже погиб, и в Чили к власти пришёл генерал Пиночет. Вот нам и изменили район несения своей боевой службы.

      И так, мы пришвартованы правым бортом к стенке в порту Порт-Луи. К левому борту пришвартован БПК «Способный» и ПЛ проекта 641.

       По носу ошвартован английский сторожевой корабль «Дидо».

       В 18.00 англичане заканчивают « несение боевого дежурства» и отправляются на берег отдыхать…

        Они возвращаются на свой корабль где-то под утро – с шумом и гамом, в полубессознательном и полуразобранном состоянии в окружении местных девиц. Они подъезжают на такси или машинах своих новых знакомых, чуть ли не вываливаются из них, кое-как поднимаются по трапу, на секунду принимают стойку «смирно» перед флагом и… падают на руки вахтенной смене. Надо заметить – очень красивые на острове девушки! Ну, очень!  

        В 18.00 англичане… и все повторяется…

        Я уже упоминал, что на экваторе регулирование понятий «день – ночь» осуществляется с помощью «выключателя», который находится в руках у Самого: бац - и уже утро, и уже на полубак корабля вынесено кресло командира бригады контр-адмирала Михаила Путинцева, который в нем удобно располагается и начинает принимать солнечные ванны.  Поодаль от него расположился вахтенный офицер, который делает вид, что оберегает спокойствие своего начальника.  

        «Бригадир», пригревшись на солнышке, начинает придремывать – его мысли улетают в лазоревую высь, и он парит над этим раем, название которому - остров Маврикий…

        Его ничто не тревожит – он спит, убаюканный сказочным утром и шорохом волн, которые набегают со стороны Индийского океана и плещутся у бортов корабля.

      Внезапно, возле трапа на корабль,  раздается скрип тормозов - адмиральский сон прерван.

      Путинцев открывает глаза, щурится:

      - Вахтенный! 

      Подбегает вахтенный офицер:

      - Слушаю, товарищ адмирал.

      - Хтой, это, там к нам приехал в такую рань? 

      Этот хтойто пытается подняться по трапу. По стенке к трапу, за ползущим по нему человеком, опрометью бегут корабельные патрульные.

      Тело, по-другому это не назвать, с трапа опрокидывается на палубу – прямиком под ноги вскочившего с кресла адмирала.

       Матросы поднимают тело – англичанин!

       Путинцев, а за ним и все находящиеся на верхней палубе оглядываются на английский сторожевик.

       На палубе «англичанина» начинается какое-то суетливой движение, вахтенные на корме указывают руками своему начальнику на наш корабль, хлопают себя по ляжкам, что-то кричат, кто-то из английских матросов начинает аплодировать, кто-то кидается к кормовому бомбомету «Бофорс»… Короче, начинается маленькая паника.

       В это время адмирал пытается вслушаться в заплетающуюся речь английского матроса, но… изо рта потомка адмирала Нельсона кроме пузырей и подобия детского лепета ничего не появляется.

       - На всякий случай, принесите обрез. Видите? Соседа штормит? Мало ли что он нам тут выдаст. Да, и позовите переводчика. Может он чего разберет, - скомандовал Путинцев.          

       У англичан на верхней палубе появляется караул – человек десять с карабинами.

       - Вот дают! - прокомментировал это действо вахтенный офицер, - Они чего, нас на абордаж брать будут?

       - Ща-аа-ас! - отреагировал адмирал, - Только у Королевы разрешения спросят, и возьмут…

       Англичанина качает, как камыш, который шумел, а под этот шум «деревья гнулись».

       Прибежал переводчик.

       - Чего, Ильин, ему надо?  - спросил Путинцев, - Может ему, какая помощь требуется? Так мы его мигом на родной корабль донесем - матрос матросу – фрэнд!                       

       Лейтенант Ильин поинтересовался.

       В ответ услышали:

       - Прошу полити-сс-кого уб-бб-бе-жища! 

       Полный ступор,  который длился минуты три-четыре. Все это время англичанин сидел на палубе, уставившись «прозрачными» глазами на Русского Адмирала.

       Наконец, адмирал собрался силами:

       - Ну-ка, сбегай ко мне в каюту и принеси сюда бутылку «Столичной», - обратился он к лейтенанту, которого он назначил себе переводчиком, - будет ему убежище.

      Через минуту бутылку принесли. 

       Путинцев взял ее в руки и покрутил ею перед носом англичанина. Тот встрепенулся, поднялся и вроде ожил:

       - Йе-е-е-ес! – проорал он, - Совьет юнион! Йе-е-ес! Рашн водка! Хура-ааа! 

       И продолжил, к нашему удивлению, на русском:

       - Стакан давай…

       Эта фраза «убила» нашего адмирала. Он хохотал минут пять:

       - Проводите его домой, – и вручил ему бутылку «Столичной».

       - Хорошо день начали, – продолжил Путинцев после того, как английского матроса приняла в свои руки «милитари полис» английского сторожевика.

       Он снова уселся в кресло и подставил свое, расписанное татуировками тело, солнцу.

       С океана подул легкий бриз.

       До подъема личного состава оставалось еще полчаса.