"Народные ружья" для  фольксштурма.

Осенью 1944 года части Красной Армии перешли границу "тысячелетнего рейха" в Восточной Пруссии. Основной целью наступавших был Кенигсберг, являвшийся не только административным центром провинции, но и основным узлом сопротивления на этом участке фронта. 

В этих боях советские солдаты столкнулись не только с давно знакомыми частями вермахта или "ваффен-СС", но и с очередной "последней надеждой Германии" – частями фольксштурма. Надо сказать, что хотя ведомство Геббельса расписало многочисленные подвиги фольксштурмистов, советские документы отмечают главным образом низкий боевой дух и выучку этих частей. На допросах же пленные ополченцы, как правило, жаловались на все подряд, включая своих камерадов – по оружию или по несчастью. Например, рядовой Рейнгардт Дитрих на допросе сообщил советскому лейтенанту, что: "Герлицские фольксштурмовцы обкрадывают дома пенцихских и краденые вещи передают своим приходящим женам. На этой почве существуют враждебные отношения между фольксштурмовцами Герлиц и Пенцих."

Вооружение немецких ополченцев тоже было соответствующим – народным. И наилучшим качеством изготовления выделялись охотничьи ружья – как винтовки, так и дробовики или даже мелкашки под .22lr. Скорее всего, мобилизованные в ополчении искреннее завидовали бывшим охотникам. Качество прочего вооружения фольксштурмистов оставляло желать… 

Осенью 1944 года немецкая промышленность, щедро посыпаемая авиабомбами, отчаянно пыталась хоть как-то снабдить оружием тающую в советских или англо-американских "котлах" армию. В условиях уже имевшейся нехватки вооружения быстро снабдить "нормальным" оружием еще и около шести миллионов ополченцев являлось нереальной задачей – даже по меркам витающего в розово-облачных мечтах о "вундерваффе" руководства рейха. Поэтому для фольксштурма срочно потребовалось разработать новые образцы стрелкового вооружения, основой требований для которых стало: "дешево, сердито и вчера!"

Наиболее интересным проектом стала разработка Карла Барницке из фирмы "Густловверке".Доктор Барницке, увы, не обрел на просторах бывшего СССР известности своего коллеги Гуго Шмайссера. Хотя в Ижевске, куда привезли после войны немецких конструкторов,  именно Карл Августович был назначен главой "трофейного" КБ по вооружению с окладом в 5100 рублей. Но это случилось уже потом, а в октябре 1944 главный конструктор "Густловверке" работал еще за рейхсмарки.

 Спроектированный им самозарядный карабин Volkssturmgewehr VG 1-5 под "промежуточный" патрон 7,92х33 мм имел оригинальную схему работы автоматики. Массивный затвор на откате тормозился пороховыми газами, отводимыми в специальную камеру. Благодаря этому решению, впоследствии получившему название "схема Барницке", карабин под сравнительно мощный патрон стало возможным изготовить максимально простым и технологичным. Весь карабин состоял из 39 деталей (без учета шпилек и заклепок), из которых 12 требовали станочной обработки, 21 – штамповки, а еще 6 представляли собой пружины. К примеру, рукоятка взведения представляла собой согнутую полоску металла, прихваченную к нужному месту двумя заклепками. Боеприпасы подавались из стандартного и уже освоенного промышленностью магазина от MP-43.

Более того, Барницке, явно представляя себе уровень подготовки будущих пользователей, вообще исключил возможность его полной разборки в полевых условиях. Ударно-спусковой механизм (кстати, заимствованный у чеха Холека и впоследствии оказавшийся и на АК и на М16) не разбирался. Затвор не отделялся от кожуха, выбрасыватель не извлекался. Впрочем, на надежности это не сказывалось – как отметили уже после войны советские испытатели: "ударно-спусковой механизм и другие неотделяющиеся узлы для их чистки не нуждаются в разборке и надежно работают без смазки".

Недостатки карабина, в общем, были продолжением его же достоинств – упрощенный прицел и массивный затвор с запасом энергии на откате в сумме дали ухудшение кучности. По данным американских испытаний, на дистанции 50 метров, 10 выстрелов укладывались в круг 6,5 дюймов (16,51 см).

Впрочем, подавляющее большинство фольксштурмовцев дальше 100 метров навряд ли смогли попасть в кого-нибудь даже из прецизионных спортивных винтовок. 

Схожий по идеологии автомат разработал и другой, также незаслуженно малоизвестный в СССР немецкий оружейный конструктор – Курт Хорн, один из создателей MG-42. По всей видимости, Хорн также пришел к выводу, что нужный уровень простоты и технологичности в сочетании с надежностью в руках недообученных бойцов может обеспечить лишь схема автоматики со свободным затвором. Но для использования её в "чистом" виде патрон 7,92х33 мм был чересчур мощным. В СССР на этом примерно в то же время закрыл себе шансы на успех Г.Шпагин, представивший образец автомата под советский патрон "обр. 43 года" со свободным затвором. 

Хорн, также как и его коллега из "Густлофферке", понимал, что затвор придется как-то тормозить. Решение было схожим со "схемой Барницке" – но, как принято говорить: "дьявол кроется в деталях". Торможение затвора при помощи сцепленного с ним газового поршня позволило Хорну обойтись более легким затвором – 0,8-0,9 кг по сравнению с 1,2 кг у Шпагина. При этом автомат Хорна технологически был еще более прост, чем Volkssturmgewehr VG 1-5 – станочной обработки требовали только две детали. На испытаниях в СССР трофейный образец Хорна продемонстрировал кучность, сравнимую с "нормальным" MP43, а при тестировании на надежность и безотказность на 1900 выстрелов не было зафиксировано ни одной задержки по вине оружия.

В целом, читая отчеты об испытаниях, остается лишь порадоваться, что эти удачные образцы появились у "тысячелетнего рейха" слишком поздно. Volkssturmgewehr VG 1-5 успели выпустить небольшой партией (не более 10000 штук, по различным данным), а вариант Хорна вообще так и остался опытным. При другом развитии событий фраза: "Штурм-карабины в последних наступательных боях в 1944–45 гг. наносили большой урон нашей пехоте" могла бы встречаться в советских и союзных документах значительно чаще.

Но к счастью, основная масса фольксштурмистов получила значительно менее опасное для противника вооружение. Как правило, это были устаревшие или трофейные винтовки, не имевших значимых запасов патронов. Ополченцы, как и оружие для них, в любом случае рассматривались как "одноразовые" части. Ну а если кому-то посчастливиться пережить встречу с "тридцатьчетверками" или "шерманами", то и ствол поприличнее он себе подберет.

Для тех же, кому и трофеев с дробовиками не хватило, в производство запустили еще более "народные винтовки" – магазинные болтовки предельно упрощенной конструкции. Для ускорения производства в декабре 1944 года было принято решение запустить в серию сразу пять различных образцов. Некоторые участники Primitiv-Waffen-Programm  остались недовольны этим решением, считая, что подобный разнобой затруднит и затянет производство. Впрочем, аргументы "за" тоже были существенны – каждая фирма предлагала проект, в достаточной мере оптимизированный под собственные производственные возможности, равно как и содержимое «помойки на заднем дворе завода». Что касается качества изготовления, то получившимся "стрелядлами" скорее всего, побрезговали б орки из фантастического мира Warhammer 40000.

Номер один получила конструкция фирмы Вальтер. Как и в остальных "народных ружьях", у VG 1 наиболее качественно сделанной деталью был магазин от самозарядки G43, на десять патронов 7,92х57 мм. Большинство металлических деталей производились штамповкой. Поворотный затвор запирал ствол на два боевых упора, а визуально представлял собой просто торчащий сбоку стальной стержень. В качестве стволов у люфтваффе позаимствовали запасные стволы от авиационных пулеметов MG 15, 17 и 81. К слову, сами пулеметы тоже передавались в фольксштурм – для установки на примитивные наземные станки.

Прицельные приспособления были не регулируемыми, рассчитаными на дистанцию в 100 метров – на фирме Вальтер тоже не питали вздорных иллюзий насчет меткости ополченцев. Оригинальностью отличался предохранитель – при помощи закрепленного на задней стенке скобы кольца, при движении вверх-вниз блокировался ход спускового крючка.

Остальные "народные винтовки" – производства берлинской Шпееверке, Рейнметалла и Маузера – по принципу производства и конструкции были, в целом, аналогичны VG 1.

Немного выделялся австрийский  Штайр, заявивший Volkssturmkarabiner VK 98 – по сути, стандартный  вермахтовский К98, первоначально собиравшийся из ранее отбракованных деталей, а затем – из обычных запчастей К98, просто изготовленных без финишной обработки, с грубыми допусками. Ну и экономией на всем, где только можно.

Впрочем, чтобы не разочаровывать тех читателей, которые верят в сумрачный тевтонский гений, заметим, что кроме пятерки производившихся "народных винтовок" создавались и другие проекты.

Например, свой карабин предложил Август Коендерс (August Coenders). Об этом оружейном конструкторе особо не знали не только в СССР, но и на его родине – хотя он пытался участвовать не только в конкурсе на "народное ружье", но и более ранних. Возможно, некоторые особо дотошные любители охотничьего оружия также смогут вспомнить револьверное полуавтоматическое ружьё Becker-Flinte, разработчиком которого являлся как раз Август Коендерс.

Однако его оригинальные идеи, по всей видимости, вызывали у военных заказчиков некоторую оторопь, переходящую в ступор.

Coenders-Röchling Volkssturmkarabiner, на первый взгляд, казался обычной эрзац-болтовкой. Но при более детальном его изучении становилось ясно, что не все так просто. В карабине Коендерса рукоятка перемещала не затвор… а подвижный ствол. Это решение позволило еще больше (да-да-да!) упростить конструкцию даже по сравнению с другими «фольксгеверами». Внутри ствольной коробки жестко крепился блок с отверстиями для ударника и выбрасывателя. Заряжание происходило при выдвинутом вперед стволе из стандартной обоймы. При движении назад ствол "надевался" на верхний патрон и при повороте ручки фиксировался боевыми упорами.

Соригинальничал Коендерс и с прицельными приспособлениями. Целик представлял собой барабан с пластинками, в которых имелись отверстия-диоптры для различных дистанций стрельбы – до 800 метров. Перед кожухом ствола приваривалось кольцевое основание мушки, а сама мушка помещалась на небольшом поворотном круге.

Однако и эта конструкция была отвергнута заказчиками – что, скорее всего, позволило Августу Коендерсу и после войны спокойно жить в Дюссельдорфе. Иногда и неудачи конструкторов идут им на пользу. А в данном случае – и на пользу всему миру, поскольку проблемы с оружием для фольксштурма не дали еще больше затянуть агонию тысячелетнего рейха.

Андрей Уланов.