Шотландцы на Кавказе и черкесы кальвинисты

Рисунок М.Лермонтова - иллюстрация к "Княжне Мэри". На заднем плане видна "Шотландская колония"

Из воспоминаний Девида Маккензи Уоллеса - шотландца и корреспондента газеты Таймс, в Российской империи

"Позвольте рассказать о удивительной встрече во время путешествия по обширной равнине, простирающейся от Азовского моря до Каспийского. Однажды я случайно заметил на своей дорожной карте название «Шотландская колония» недалеко от знаменитых горячих источников Пятигорска. В тот момент я находился в Ставрополе, городе примерно в восьмидесяти милях к северу, и не мог получить никакой достоверной информации о том, что это за колония. Некоторые хорошо осведомленные люди уверяли меня, что это действительно шотландское поселение, в то время как другие с такой же уверенностью утверждали, что это просто небольшое немецкое село. Чтобы решить этот вопрос, я решил посетить это место сам, хотя оно и не находилось рядом с моим предполагаемым маршрутом. И вот, однажды утром я оказался в упомянутой деревне. Первые жители, которых я встретил, были, несомненно, немцами, и они утверждали, что ничего не знают о существовании шотландцев в этой местности ни в настоящее время, ни в прошлом. Это меня разочаровало, и я уже собирался уехать, когда ко мне подошел молодой человек, оказавшийся школьным учителем, и, выслушав мои пожелания, посоветовал обратиться к старому черкесу, жившему на окраине деревни и хорошо знакомому с историей села. Пройдя к указанному дому, я обнаружил почтенного старика с тонкими, правильными чертами лица черкесского типа, угольно-черными сверкающими глазами и длинной седой бородой, которая могла бы украсить и библейского патриарха. Я кратко объяснил ему на русском языке цель своего визита и спросил, знает ли он кого-нибудь из шотландцев в этом районе.
«А зачем вам это нужно знать?» — ответил он, пристально глядя на меня своими проницательными, сверкающими глазами.
«Потому что я сам шотландец и надеялся найти здесь соотечественников».
Пусть читатель представит мое удивление, когда в ответ на это он, на чистом шотландском сказал: «О, друг, я тоже шотландец! Меня зовут Джон Аберкромби. Ты никогда не слышал о Джоне Аберкромби, знаменитом эдинбургском враче?» ("Od, man, I'm a Scotsman tae! My name is John Abercrombie. Did ye never hear tell o' John Abercrombie, the famous Edinburgh doctor?")
Я был  озадачен этим необычным заявлением. Имя доктора Аберкромби было мне знакомо как имя врача и автора ряда сочинений в области психологии, но я знал, что он давно умер.

 Когда я немного оправился от удивления, я осмелился заметить загадочной персоне передо мной, что, хотя его язык, несомненно, шотландский, лицо у него, несомненно, черкесское.

«Ну да, — ответил он, явно наслаждаясь моим озадаченным видом, — вы не ошиблись. Я — черкесский шотландец!»
Это необычайное признание не уменьшило моего недоумения, поэтому я попросил своего нового знакомого объяснить как это возможно, и он тотчас же выполнил мою просьбу. Его долгую историю можно рассказать в нескольких словах:
В первые годы нынешнего столетия группа шотландских миссионеров прибыла в Россию с целью обращения черкесских племен (в пресвитерианство) и получила от императора Александра I большой земельный участок в этом месте, которое тогда находилось на границе империи. Здесь они основали миссию и начали свою работу; но вскоре обнаружили, что окружающие племена были не язычниками, а мусульманами, и, следовательно, невосприимчивыми к христианству. В этой сложной ситуации им пришла в голову удачная идея выкупать у родителей черкесских детей и воспитывать их в христианской вере. Одним из таких детей, купленных примерно в 1806 году, был маленький мальчик по имени Теона. Поскольку он был куплен на деньги, собранные доктором Аберкромби, при крещении он получил имя этого джентльмена и считал себя приемным сыном своего благодетеля. Вот в чем заключалась разгадка!
Теона, он же мистер Аберкромби, был человеком с интеллектом выше среднего. Помимо родного языка, он прекрасно говорил по-английски, по-немецки и по-русски; и он заверил меня, что одинаково хорошо знает несколько других языков. Вся его жизнь была посвящена миссионерской работе, и особенно переводу и печати Священного Писания. Сначала он трудился в Астрахани, затем четыре с половиной года в Персии — на службе миссии Бейла — а затем шесть лет в Сибири. Шотландская миссия была закрыта императором Николаем примерно в 1835 году, и все миссионеры, кроме двух, вернулись домой. Сын одного из этих двоих (Галлоуэя) был единственным настоящим шотландцем, оставшимся на момент моего визита. Из числа «черкесских шотландцев» в селе жило несколько человек, большинство из них были женаты на немках. Остальные жители были немецкими колонистами из Саратовской губернии, и немецкий язык был основным языком общения в деревне."