Последний госпитальер

Джон Замойски шел по Пятьдесят третьей стрит огромного мегаполиса, названного Нью-Таун и являвшегося столицей ОПА – Объединенных Планет Аризоны.  Чтобы провериться и выявить тех, кто мог за ним наблюдать, он трижды перепрыгнул с одной воздушной транспортной платформы на другую, рискуя сломать шею. 

Замойски обычно доверял своим чувствам. Он бы отложил встречу, если бы не настоятельная необходимость провести ее именно сегодня. Такие встречи не отменяются из-за неважного состояния духа. 

Нью-Таун– город технического совершенства и эстетических безумств. Трудно найти во Вселенной место, где бы настолько полно удовлетворялись материальные запросы горожан, где бы с таким придыханием относились к человеческому «Я хочу». Он бил по глазам, по нервам, он наполнял людей каким-то смачным безумием. Он обладал дьявольским очарованием. Роботы, почти не отличающиеся по внешнему виду от обыкновенных людей, взяли на себя решение всех проблем по содержанию города в стерильной чистоте и поддержанию в нем образцового порядка. Постоянно меняющиеся фантасмагории создавали потрясающие ансамбли, и невозможно было разобрать, где на самом деле строения, здания, транспортные развязки и произведения искусства, а где стереопроекции. Бывали случаи, что у новичков, впервые прибывших сюда, просто-напросто отказывал вестибулярный аппарат, поскольку линия горизонта ломалась в диком изгибе, солнце растраивалось и светило всеми цветами радуги, в невероятном переплетении линий терялся взгляд.

В городе были свои боги. Главный из них – бог развлечения и веселья. Веселья безудержного, без чура, так, что святых выноси. Раздаточные наркоавтоматы работали без устали. Арены массенсорнаведения не могли вместить всех желающих. Садомазохистские сверхчувственные комплексы будто раздувались от гигантских толп. Над «пятачками» искусств нависали километровые СТ-проекции кумиров, бьющихся в экстазе под музыку, накладывающуюся на ритм-темп. Многие люди не выдерживали экстаза, и тогда не помогали даже реанимационные контейнеры.

Но даже не эти развлечения обладали наибольшей притягательностью. Самая большая радость – в разрушении. В разрушении своих мозгов и душ нарковолновиками. В разрушении вещей и предметов, которые (надо же!) тут же восстанавливались городскими службами. И, наконец, самая большая радость – разрушение себе подобных. 

Нью-Таун определенно не нравился Джону Замойски, как не нравилась ему вся эта планета – выхолощенная, стерильная. Когда-то планета отличалась восхитительной первозданностью, буйной растительностью, жутковатым и яростным животным миром. После того, как на нее набрели три звездолета-разведчика класса «Америго Веспуччи», она разделила судьбу многих других планет в галактике – стала прибежищем для беглецов, которые расползались по звездам после гибели Земли.

Впрочем, начальник службы «Секвойя ЛТД» родился не здесь. Он вырос в Санкт-Петербурге – столице Федерации Московия. Там и имя у него было другое, и сам он был другим. Здесь же, на Аризоне, он жил по документам Джона Замойски и делал все возможное, чтобы хоть немного помочь родной Московии в вялотекущей борьбе.

Замойски навел «хрустальный глаз», похожий на монокль, на нескончаемое здание, напоминающее китайскую стену, в которую врезался транспортный звездолет и развалился на тысячу обломков. Синее (здесь синее) солнце пылало где-то под ногами, а наверху текла бурная река. Как и ожидалось, все это было СТ-проекцией, перекрывающей вход в «Загон слонов» – так назывался парк третьего городского района.

"Опасно, – забормотал «хрустальный глаз». Парк является местом времяпрепровождения движения «Плоскунов». Скопище банд, чьим лозунгом было «Кайф через насилие». 

Он пробил СТ-проекцию и оказался на поросшей мягкой, пружинящей как диванные подушки травой с Антареса-тридцать. Он хотел прошмыгнуть по окраине парка. И тогда успевал вовремя.

Парк походил на райский сад, поросший растительностью со всех концов земли. Где-то вдали копошились странно одетые фигуры. Звучали звуки «Кретин-рока».

– Ну, приплыли, – прошептал он.

К нему мчалась на всех парах компания из восьми человек. Их гравилыжи скользили в полуметре над землей. «Плоскуны» хорошо накушались наркотиками.

– Мясо-о! – завизжал один из них.

– Мясо-о! – подхватили его приятели. У двоих в руках были старинные, вошедшие в моду пороховые револьверы…

_ __ ___ 

Роман «Госпитальер и темный шаман». 

https://author.today/work/274365

Потомок рыцарей Ордена Госпитальеров, русский подданный Никита Сомов становится обладателем магического талисмана древней цивилизации. И благодаря своему приобретению из начальника космического госпиталя превращается в дичь, за которой охотятся колдуны черных культов и представители спецслужб раскинувшейся среди звезд, враждебной разуму и совести англосаксонской цивилизации.