Перемены к лучшему

12. Персонаж, который больше всего изменился с начала истории.

Этот персонаж появляется не в самом начале. Но на деле — он появляется еще раньше.

Гангло-Болтун, предатель и негодяй, который продал все, что имел и даже больше… прошел весь путь до самого низа, узнал…

Не важно, что именно.

Читайте книжку, она… странная.

https://author.today/work/45103

Сны и кошмары, кошмары, поглотившие всю империю, кошмары, в которые империю ввергли действия одного болтуна и предателя…

Но в течении сюжета Гангло меняется. Осознает. И в финале…

Что ж, Гангло получил то, чего хотел. Свой самый главный приз.

Какой?

Ну, какой приз может быть лучше и важнее для такого персонажа?

Вспомним — он предал, продал и дошел до самого дна…

Конечно, самый желанный приз может быть только один. И он его получил.

Он умер.

И пара фрагментов из текста про этого... типа:
Первая встреча:

Он был высок, очень худ, и стоял так неподвижно, что Виль сперва решил, что это просто на жерди висят разноцветное тряпье. Элла выскочила из пролома второй, и пару секунд прислушивалась, не лезет ли вслед костяная тварь, и не сразу заметила неподвижного человека. 

— Гангло! — заявил мужчина. Виль вздрогнул, Элла обернулась и наставила на нового противника меч. Клинок оказался выщерблен, острие затупилось — битье по камням и костям здорово повредило всегда ухоженное оружие. 

Мужчина изобразил на лице любезнейшую улыбку. 

— Меня зовут Гангло, и я готов показать вам чудеса и красоты Великого Города Ранди! Конечно, сейчас он немного не в форме…

Странный мужчина стоял, изящно опираясь на обломок колонны. С этого обломка, как со стола, он снял высокий бокал с золотистым напитком, отхлебнул немного и снова поставил. Улыбнулся еще шире, спросил у Эллы, не обращая внимания на клинок.

— Не желаете? Увы, не могу предложить вам года Белого Крокодила, оно бы лучше подошло к вашей прелести, но это тоже годится освежиться после…

Он попытался отхлебнуть из уже опустевшего бокала, глянул на него. Пожал плечами, выкинул не глядя куда-то в сторону. Элла держала руку на мече и смотрела не отрываясь. Виль проводил взглядом блестящий хрусталь и вздрогнул, когда он со звоном разлетелся. Гангло продолжил:
— Уверяю вас, не в моих правилах навязываться…
Виль перебил,
— Я слышал как-то, что словами “уверяю вас” предваряют ложь. Как думаете, много в этом правды?
Гангло засмеялся, снова пожал плечами, ответил,
— Много. И вы правы, я именно навязываюсь. Не знаю уж, как вас сюда занесло, но вы живые.
— А ты? — сказала Элла и вынула меч полностью. Она так и не успела его поправить и заточить, и вид выщербленного лезвия почти оскорблял ее, а невозможность немедленно привести клинок в порядок бесила. Она даже радовалась этому — ведь такое бешенство помогало не бояться непонятного.
— Не знаю, — ответил Гангло, — Признаюсь, я не привык говорить откровенно, но я постараюсь. Я сам не знаю, стоит ли считать меня живым. Меня убили незадолго до всего этого, — он широким жестом обвел окрестности. Руины, пепелища, кости.

И в финале:

— Хочешь любоваться зрелищем и дальше? — злой голос Гангло вывел жреца из оцепенения. Он высоко поднял нож и крикнул.
— Божественный Государь! К тебе взываю, во славу твою приношу в жертву этого грешника!
И с силой ударил Гангло. В этот миг под рукой Гангло, который стоял спиной к жрецу опираясь на перила, подломился камень, и он начал падать вперед. Жрец попытался поправить удар, догнать падающего человека, и нож ударил не в горло, а ниже… в спину, ровно туда же, куда некогда бил Венгл… Гангло полетел вниз, на лице его вместо гримасы боли была улыбка понимания, словно он разгадал сложную загадку…

В каком-то смысле, он, конечно, не изменился. И все же... Он прошел путь от цинизма к вере, от трусости к самопожертвованию, от циничного болтуна с бокалом в руках... к циничному болтуну безо всякого бокала.