Муки выбора

Сперва он услышал, как заскулили и заплакали волки, в ужасе и отчаянии, как плачут попавшие в капкан.
Он едва успел насторожиться, едва начал смотреть, откуда идёт опасность, как внезапно наступила оглушительная тишина — духи разбежались.
Он и сам испугался.
Конечно, его охранные духи не были могучими бойцами, они только разгоняли мелочи и предупреждали об опасности. Но он никогда не думал, что встретит среди бела дня такую опасность, что духи разбегутся, едва успев подать сигнал тревоги.
Он взял свою палку и остро пожалел, что охраннику не положено оружия посерьёзнее.
Вокруг все было обыкновенно, никто, кроме него, не почувствовал ничего необычного.
“Удел шамана — подумал он, — первым чуять опасность, и первым же ее встречать.”

Пятёрочка. Вечер. Народ мельтешит, на кассах очередь. Из четырех касс работает две, и кто-то ругается. В толпе не понять, откуда идёт такая мощная магия, но тот, кто несёт её, где-то здесь.
— Извините, — за плечо его трогает милая девушка, он еле сдерживается, чтоб не огреть ее между рогов дубинкой.
Между рогов.
Между огненных глаз.
По острозубому оскалу, по глумливой улыбочке…
Поздно.
Надо было бить, не стесняться. Не помогло бы, но хоть не совсем без боя…

Девушка подошла к пожилому охраннику и что-то спросила. Тот улыбнулся в ответ, кивнул и пошел с ней.
Торговый зал шумел, люди спешили по своим делам, дребезжали тележки… а охранник с девушкой тихо и незаметно вышли на улицу.

Бой.
Странный бой, в странном месте.
Адская тварь схватила его, и он отступил в глубину самого себя. Тело что-то делало, куда-то шло. Сам он готовился защищаться. Духи оставили его, защиты рухнули, и обороняться оставалось одной лишь волей.
От внешнего мира доносились лишь обрывки видений.
Вот, он идёт. Стоит.
Ещё потоком лилось наслаждение — грязное и липкое. Если б он не был колдуном, если б не видел суть вещей, он бы, конечно, был бы сейчас счастлив.
Отравленное, опасное счастье вливалось в него — с огнем и смрадом преисподней. Счастье пополам с мерзостью кипело вокруг его подлинной сути, грозило затопить и поглотить.
Грохотом и пламенем взорвался вопрос — тварь спросила, чем можно разбить металлическое устройство.
Он даже удивился. Тварь могла бы выдернуть из него все ответы. Он мало знал об адских тварях, но был уверен, что они предпочитают вырывать ответы на свои вопросы. С кровью, с болью, с кусками жизни.
Поэтому он решил все-таки ответить. Тем более, ничего особенно таинственного не спросили.
— Разрыв-трава, — сказал он в пламя. — Поджечь и приложить.
Огонь слегка отступил, хотя свободы тело не получило. Он продолжил собирать и концентрировать свои силы, одновременно надеясь на какое-то чудо и ужасаясь ничтожности своих защит.
— Где? — полыхнул вопрос, и он не успел заблокировать ответ.
Тело уже пошло в сарайчик, достало с полки пучок травы.
“Демону нужна разрыв-трава? — подумал он. — Зачем? Что он собирается с ней делать? И главное — что он хочет делать со мной?”
Тело кайфовало.
Тело с наслаждением повиновалось приказам демона.
И творило что-то странное.
Девица сняла штаны и подставила округлую задницу. Вид был непристойным, и он испугался, что тварь заставит его заниматься с ней сексом.
Задница, конечно, была соблазнительной, но от одного этого вида он чувствовал себя изнасилованным.
Разрыв-трава загорелась, и он принялся тыкать дымящим пучком прямо по хвосту. Девица хмурилась. Следов на коже не оставалось, но с каждым тычком девица становилась все мрачнее.
Пучок догорел, и пришлось поджигать следующий. Девица выругалась, а он немного успокоился. Убивать прямо сейчас она явно не собиралась, появилась надежда выбраться.
“И в спокойствии сила, — попытался он убедить самого себя. — Я готов дать отпор. Я силен и у меня есть время подготовиться. Я силен, и готов к бою!”
И тут под пучком что-то хрустнуло и с хвоста девицы отвалилась какая-то искореженная металлическая штуковина.
Девица обернулась, оскалилась и…
Исчезла.
Весь огненный ужас, непристойный натиск, ядовитое наслаждение — разом пропало.
Он сидел на полу в своем сарайчике, вокруг были разбросаны пучки трав, сердце яростно колотилось в ушах.
Он медленно вдохнул и снова выдохнул. Подождал, прислушался.
Тишина. Где-то в доме возилась жена, где-то во дворе шуршал ветер.
Он прислушался по-иному.
Домовой прятался, но был цел.
Банник крался обратно в баню.
Духи ветра, духи деревьев тихонько возвращались.
Демон ушел.
“Неужели почувствовал мою силу?” — подумал он.
В это очень хотелось верить, и все же помнилась жестокая сила, с которой его раздавили и отбросили в первую же секунду.
Он почесал бороду и достал телефон.
— Вот я и стал цивилизованным, — проворчал он себе под нос, — пишу ябеду на обидчика, а не сам бегу зубами рвать…
Однако, от одной мысли встретиться с этой девицей в бою хотелось поджать хвост и заскулить.

Полковник прочел сообщение и ничего не понял. Потом прочел его еще раз, глянул в свой график встреч. Вызвал адъютанта.
— Мне сейчас уехать надо, — сказал он. — Примерно на час-полтора. Передвинь встречу с Филей, подождет старый хрен.
Адъютант кивнул. Он, разумеется, никогда не осмелился назвать Филиппа Николаевича так, но понял, о ком речь.
— Если кто будет звонить, я буду через два часа. Подождут.
Адъютант снова кивнул.
Полковник снова глянул на свой телефон, на странное сообщение, хмыкнул и скомандовал:
— А сейчас найди мне адрес Коростеня, Владимира Семеновича. И краткую характеристику на него, если есть что-нибудь. Скинешь мне на телефон.

Полковник припарковал машину около ворот. Вышел и осмотрелся.
Обычный дом, обычный забор. И не скажешь, что здесь живёт колдун…
Хотя, немного опыта у полковника уже набралось, и он увидел — над воротами торчит большой гвоздь, на него должен вешаться охранный знак. Почему-то сейчас знака не было, но ясно, что он там должен быть.
Травы, что росли вдоль забора, были не обычные сорняки. Полковник не знал названий, но видел отличие.
Лес подходит к самому забору, и кажется, что сам забор вовсе не от леса, а от людей со стороны дороги.
Полковник пожал плечами и подошел к воротам. Собирался позвонить в звонок, но увидел, что створка приоткрыта и заглянул.

Демоница вернулась, но теперь он был готов.
Пучки трав развешаны по забору — охрана, ослабление враждебных чар. Над воротами сплетенный из ниток и стеблей сложный узор — охрана и преграда. И наконец — дубовая дубинка.
Ничего нет лучше от враждебных чар, чем крепкая дубинка из заговоренного дуба!
Демоница, правда, все же прорвалась во двор, но видимо, ослабла и перед дубинкой дрогнула и побежала.
Кругами по двору. По грядкам в огороде. Перепрыгнула поленницу.
Она что-то кричала, но колдун не слушал — не хватало еще снова попасть под очарование голоса, слов, искушения.
Он гнался.
Перекидываться было некогда, демоница ворвалась неожиданно, зато руками ловчее орудовать дубинкой.
К погоне присоединилась жена — увидела, что они топчут огород, схватила вилы и поливая всех отборным матом, бросилась спасать свою капусту.
Вилы заговорены не были, но мат — древний волшебный язык, придающий сил и низвергающий врага.
Сперва все выглядело очень неплохо — демоница бежала, они с женой гнались. Колдуну даже удалось один раз огреть демоницу дубинкой, но та только взвизгнула, но не потеряла скорости.
К сожалению, вскоре он понял, что возраст уже не тот.
Дыхание стало тяжелым, шумным, слишком горячим. Ноги отяжелели и теперь каждый шаг отдавался во всем теле. Жена тоже устала, брань стала прерывистой, она больше стояла на месте, и лишь пыталась ткнуть вилами, когда демоница пробегала мимо.
А демоница скакала, как в самом начале, ловкая, быстрая… вечно молодая.
Но когда он уже готов был начать думать над тем, что делать дальше — не открыть ли ей ворота, и пусть бежит прочь, пока он сам не свалился от усталости, демоница сделала ошибку. Она забежала в тупик между сараем и домом, и обнаружила, что проход перегорожен машиной.
Глянула направо, налево и обернулась.
Колдун поднял дубинку и шагнул вперед.
— Попалась! — сказал он.
— Погоди, давай поговорим! — запричитала демоница.
— Сейчас, — ответил он, — сейчас поговорим!
И многозначительно взмахнул дубинкой.
Демоница взмахнула хвостом и в ее руке оказалась длинная плеть.
— Мужик, не надо! — сказала она и щелкнула плетью.
По спине пробежал неприятный холодок — справится ли он? Охранные чары ослабили демоницу, иначе она не бежала бы, но загнанная в тупик, она может оказаться опасной.
— Стоп! — послышалась команда сзади.
Колдун даже немного растерялся — не могло быть сзади никого с мужским голосом, охранные чары не пропустили бы.
— Леонид Михалыч! — сказала демоница. — Ну, хоть вы ему скажите!
Колдун не решался отвернуться от демоницы, но и увидеть, что там за Леонид Михалыч, было необходимо. Он отошел вбок.
Теперь, если б демоница бросилась бежать, она могла бы прорваться к воротам… может, так было бы и лучше.
Во дворе обнаружился высокий пожилой мужчина, с суровым и строгим лицом. Он был в гражданском, но почему-то ясно было, что это военный, и в чине не меньше полковника.
— Что происходит? — строго спросил мужчина.
Колдун снова глянул на демоницу. Та и не думала скрываться — стояла голая, пылала пламенем волос, теребила в руке то ли плеть, то ли хвост.
— Я только поговорить зашла! — сказала демоница. — А он как набросится!
— Это ж демон! — заявил колдун, — разве вы не видите?
И тут подумал, что демоница вполне могла и отвести ему взгляд… или еще хуже — мужик мог быть под контролем демоницы.
— Сонечка, убери плеть! — приказал полковник.
Плеть исчезла. Правда, длинный хвост остался, и ясно было, что едва понадобится, плеть снова появится.
— Он меня стукнул! — заявила демоница. — Вон той палкой!
— Она вломилась в мой дом! — ответил колдун.
— Прекратить! — рявкнул полковник.
Оба замолчали.
“Интересно, чем он защищен от демоницы? — подумал колдун. — Держится так уверенно.”
“Только бы Сонечка не начала нервничать! — подумал полковник. — Мне ж ее нечем держать!”
“Всю капусту потоптали! — подумала жена колдуна. — Что эта дрянь копытами, что муж сапожищами!”
— Соня, ты сюда зачем пришла? — спросил полковник.
— Я? — демоница захлопала ресницами. Мордочка стала наивной и чуть жалобной. — Я поговорить! Просто поговорить! А он…
— Стоп! — приказал полковник. — Говори. Вот прямо сейчас — тебя слушают.
Демоница прикусила губку. Помялась. Повернулась к колдуну, потом оглянулась на полковника. Потеребила свой хвост.
“Смущена? — подумал колдун. — Демоница смущена?”
— Я это, — сказала, наконец, демоница. — Я извиниться хотела. Я нечаянно.
— Нечаянно что? — спросил полковник.
Демоница глянула на полковника, потом на колдуна. Потом стала рассматривать землю между своими копытами.
“Есть, на что посмотреть, — подумала жена колдуна. — Вон, ошметки капустного вилка к копыту прилипли!”
— Мне очень надо было, — сказала демоница. — Я испугалась. Подумала, что он меня выгонит.
Колдун хмыкнул и взял дубинку поудобнее. Не драться — просто показать, что несмотря на усталость после погони, он готов продолжать.
Хотя в глубине души надеялся, что продолжать не придется.
— И что ты сделала? — спросил полковник.
— Я пришла к нему и взяла его под частичный контроль, — ответила демоница. — Я не причинила никакого вреда, правда-правда! Я держала очень-очень осторожно!
— Совсем никакого вреда? — уточнил полковник.
— Не, ну он испугался, — ответила демоница. — Немного. Но я ведь пробила только самые верхние защиты — чтоб спросить. Только чтоб спросить!
Колдун вспомнил, как отчаянно готовился к битве за свою душу.
— Я очень боялась! — сказала демоница. — Мне прямо на хвост прицепили штуку! Вот сюда!
Она повернулась и показала всем свою задницу. И хвост.
Колдун торопливо отвернулся и увидел, что полковник смотрит, не стесняясь. И на лице его нет вожделения, только скепсис.
И жена смотрит — с неодобрением и явной готовностью прямо в эту округлую задницу воткнуть вилы.
— Мне надо было срочно снять штуковину, — продолжила демоница. — Я ж не знаю, что она делает! А прицепил ее сам Великий Лентяй! Он знаете, какой хитрый?
Она повернулась лицом, помолчала, потом сказала негромко и очень грустно:
— Извините меня. Я была испугана, растерялась и поступила невежливо. Я не очень хорошо знаю, что такое вежливость.
Колдун снова хмыкнул.
Он подумал, что это тоже может быть хитрым спектаклем, но все же…
Бить дубинкой уже не хотелось.
— Что скажете, Владимир Семенович? — спросил полковник уже у колдуна.
Тот оглянулся на жену.
— Всю капусту потоптали, — сказала та, поджав губы, но по голосу было ясно, что у нее тоже боевой запал иссяк.
— Пусть разрыв-траву оплатит, — сказал колдун. — И капусту. Ладно уж. Посчитаем за недоразумение.
Демоница кивнула рогатой башкой и достала откуда-то пачку купюр.
— Этого хватит? — спросила она. — А то я не знаю, сколько это стоит…
Глянула на колдуна, но подошла к полковнику.
Колдун подумал, что очень хорошо, что так — все таки подпускать адскую тварь близко не хотелось. Очень не хотелось.
Полковник взял деньги, глянул на них, кивнул.
Шагнул к колдуну, протянул пачку ему.
Колдун нахмурился, глядя, как спокойно полковник поворачивается к демонице спиной. И как демоница спокойно стоит и не шевелится.
“Чем же он ее так держит?” — снова подумал он.
— Посмотрите, — сказал полковник, — мне кажется, этого должно хватить.
Колдун посмотрел. Пачка новеньких пятитысячных купюр. Штук десять, а то и пятнадцать. За разрыв-траву слишком много, за смертельный ужас маловато. Но признаваться в испытанном ужасе не хотелось, и колдун кивнул.
— Ладно, забыли.
— Ой, как хорошо! — демоница словно расцвела, и даже подпрыгнула на месте. С копыта свалился прилипший капустный лист. — Я правда-правда, совсем не хотела! Просто растерялась и… я пойду, ладно?
— Сейчас, уберу охранный амулет с ворот, — сказал колдун, — чтоб выйти могла.
— Ой, — сказала демоница, — а там был охранный амулет? Извините, я не заметила…
Быстро глянула на полковника и поспешила к выходу со двора.
Колдун постоял, подождал, пока она уйдет, потом вышел посмотреть.
Кряхтя нагнулся в траву рядом с воротами, достал оттуда обугленный пучок травы и ниток, смятый и раздавленный.
— Вот же… — пробормотал колдун себе под нос, но полковник услышал.
— Сука, точно, — ответил он.