Штык или нож.

В далеком детстве автор, как и миллионы советских мальчишек, мечтал обзавестись «крутым» ножом. К сожалению, верхом доступного школьнику была складная «белка». А хотелось, разумеется, чего-то большого и страшного – чтобы, как в «крокодиле Данди», можно было с усмешкой произнести: «Разве это нож? Вот это НОЖ!»

 Поскольку, как пели герои другого фильма: «кто ищет, тот всегда найдет» – среди знакомых старшего поколения нашелся, как сказали бы сейчас, начинающий коллекционер холодняка. Надо заметить, человек он был добрый и не лишенный чувства юмора. Поэтому первым восторженному пацану был выдан советский штык-нож от АКМ. Выслушав и пронаблюдав порцию восторгов на тему «настоящий! Военный! Нож! И еще штык!» он отобрал игрушку со словами: «Запомни, вот это  –  г**о». После чего достал откуда-то из глубин ящика значительно куда более  невзрачный  нож с потертой черной рукояткой, по виду не слишком-то далеко ушедший от «белки». «А вот с этим и до Берлина можно». 

С тех пор прошло немало лет, мальчик вырос и осознал, что 90% потребностей горожанина закрываются карманным «викториноксом», а оставшиеся – мультитулом. Не пропал лишь интерес ко всяким историческим железякам и желание разобраться – а почему же так вышло?

Как известно, винтовки русской императорской армии долгое время комплектовались граненым игольчатым штыком. При этом в рассказ обычно любят вставлять цитаты из воспоминаний военного министра при Александре II, графа Д.А.Милютина.

14 марта 1874 г.: «... снова возбуждён вопрос о замене штыков тесаками ... по примеру пруссаков. Три раза уже был обсуждаем этот вопрос лицами компетентными: все единогласно отдавали преимущества нашим штыкам и опровергали предположения государя, чтобы штыки примыкались к ружьям только в то время, когда предоставится надобность действовать холодным оружием. И несмотря на все прежние доклады в таком смысле, вопрос снова поднимается в четвёртый раз. С большой вероятностью, тут можно предполагать настояния герцога Георга Мекленбург-Стрелицкого» 

14 апреля 1876 г.: «При докладе моём государь объявил мне своё решение о штыках. Государь давно уже склонился к мнению герцога Георга Мекленбург-Стрелицкого, чтобы в пехоте нашей, по примеру прусской, был принят вместо нашего прекрасного трёхгранного штыка немецкий тесак - штык... и чтобы стрельба производилась без примкнутого штыка.  Все протоколы совещания, с приложением отдельных записок, были представлены мною государю, который, по рассмотрении их, принял решение, приказав ввести новые штыки - тесаки и стрельбу без примкнутых штыков только в стрелковых батальонах и в гвардии; во всей же армии оставить по-прежнему.»

Как по мне, данные цитаты свидетельствуют не о каком-то радикальном преимуществе граненого штыка, сколько о том, как чиновники от армии два года подряд настойчиво сопротивлялись мнению самодержавного царя вся Руси – более того, даже получив его прямое указание о хотя бы частичной замене штыков на тесаки, все равно забили большой и толстый болт. Качество управления впечатляет, да.

Но вернемся к штыкам. Конструктор оружия В.Федоров по этому поводу не без ехидства писал: «Наш граненый штук пользуется меньшей любовью с бытовой точки зрения – в том его достоинство». С этой точной зрения спорить трудно, поскольку спереть из армии  полезную в хозяйстве вещь желающих всегда находилось более чем достаточно. 

К счастью, поскольку нападки всяких там государей на исконно русскую ценность в виде граненого штыка удалось отбить, он сравнительно благополучно пережил Первую Мировую,  Гражданскую и дожил до Второй мировой. Точнее – до Зимней войны 1940 года. Хотя финны и озаботились созданием штыка клинкового типа к «мосинке», в ход чаще всего шли не штыки, а различные ножи – как более-менее официальные, от завода Ярвенпяа (к слову, бывшего поставщика российского императорского двора) до самоделок из деревенской кузницы. 

 Товарищ Сталин все-таки был фигурой повесомей каких-то там царей, да и красные командиры внимательней следили за новшествами. В частности, на совещании по итогам финской войны в 1940 году всплыл вопрос и о штыке.

«БАТОВ. Вопрос учебного порядка. Много до сих пор разговаривали о подготовке выносливости бойца, но решительных шагов еще не сделали.

Самым серьезным вопросом, которым также нужно заниматься, как показал нам опыт, - это ведение пехотой рукопашного боя в условиях траншеи. Здесь мы оказались не на высоте положения, и, даже более того, мы столкнулись с таким положением, что нашим бойцам нечем драться. С винтовкой в траншеи не пройдешь, правда, наши автоматы здесь помогли. Каждому бойцу нужен нож: видоизменить существующий штык и дать его в форме кинжала, укоротить штык. Это будет удобнее для рукопашной схватки, этот нож будет на поясе.

СТАЛИН. Нужно сделать короче и острее.

БАТОВ. Да. Я не против штыка, штык нам нужен, он потребуется, но нужно его изменить, сделать короче и острее.»

Интересно, что ни Сталин, ни его собеседник не вспомнили, что в Красной Армии уже имеются  штыки в форме кинжала, причем даже двух видов – к симоновской АВС-36 и токаревской СВТ-38.  Впрочем, при общей длине штыка СВТ-38 в 480 мм, из которых 360 мм приходилось на клинок,  назвать его коротким было сложно. Занявшийся облегчением своей самозарядки  Токарев не оставил без внимания и штык, укоротив его до 360 мм на СВТ-40. Это, как говориться, было уже кое-что – но не совсем то.  Инспекторские проверки начального периода войны показали, что значительная часть штыков от СВТ находилась не при винтовках…  а у различных тыловиков, жаждавших покрасоваться с «баевым кынджалом!» на поясе. 

Что же касается реальной ценности классического штыка в войне, то ей отлично характеризуют два документа, составленные примерно в одно и то же время, но по разные стороны советско-германского фронта.

«Москва Генеральный Штаб Красной Армии

Тов. Александрову

Вручить немедленно

На №12703

Докладываю:

Считаю целесообразным произвести замену винтовки на карабин и штыка на кинжал.

1.Замена винтовки на карабин облегчает действие бойца в бою,  при перебежках, при переползании и на походе, а по своей дальнобойности карабин вполне удовлетворяет ведение одиночного огня.

2.Штык при большом насыщении войск автоматами, красноармейцами используется в исключительных случаях, т.к. его вполне заменяет автомат, пистолет, поэтому  большинство красноармейцев штыки не носят и теряют их. Кинжал с успехом может быть использован во всех случаях боевой работы бойца как-то для резки проволоки, в рукопашном бою особенно в ДЗОТ-ах и траншеях. Кинжал удобен и для носки на поясе.

Кириллов

Ковин

16 июня 1943 года»

«Перевод с немецкого

61-й пехотной дивизии.

В соответствии с вышеуказанным приказанием штаб пока докладывает:

Штык в качестве оружия ближнего боя не оправдал себя. Он неудобен и потому, за немногочисленными исключениями, непригоден как колющее оружие в руках участника ближнего боя. Вряд ли будет использована возможность примыкания штыка к стволу, т.к. еще более затрудниться использование винтовки и так показавшей себя неудобной для боя в траншеях. Поэтому при современно ведении боя штык потерял свое значения как оружие.

Предлагается введение другого ручного оружия нечто вроде финского кинжала, штурмового кинжала образца 1914/18 года или охотничьего ножа, которое обладает большей возможностью применения, представляет из себя действенное колющее оружие и в оборонительном бою, является более легким и удобным, также может носиться на военной форме без портупеи.

Перевела переводчик штаба ЛФ

Лейтенант А/с – Рахлина»

На самом деле вопрос был не настолько уж остр, как могло показаться. Еще в 1940 году, по опыту все той же финской войны на вооружении Красной Армии поступил НА-40 – нож армейский, образца 1940 года. Сделанный «по мотивам» финских ножей, он предназначался в первую очередь для вооружения бойцов, не имеющих штука на оружии, из-за чего часто именовался «нож автоматчика».  Именно НА-40/НР-40 и стали основными армейскими ножами Красной Армии во время Великой Отечественной войны. Популярность ножей у солдат можно оценить по периодическим приказам командования, где требовали изымать ножи у тех «кому не положено» и передавать разведчикам и автоматчикам. Хотя в ходе войны их делали не только профессионалы из Златоуста, но и еще множество предприятий, вплоть до фронтовых мастерских – лишь бы был более-менее похож на оригинал. Кстати, мода на «рукоятки легкие трехцветные наборные» скорее всего, родилась именно на фронте – оригинальные деревянные рукоятки НР часто заменялись на что-то более ухватистое.

Казалось бы, имея такой опыт, осталось всего ничего – разработать после войны новый вариант армейского ножа, придав ему возможность пристегиваться к оружию, если уж так хочется помечать о штыковой атаке. Но в реальности получилось иначе. Про штатные штык-ножи для АК/АКМ/АК-74 доброе слово можно услышать очень редко. Если же сравнить его, например, со штык-ножом для финской копии АК от фирмы  Фискарс, то вспоминается все тот же Иосиф Виссарионович со своим: «Завыдовать будем!»

Не добавляли оптимизма и новые Ножи Разведчика, к которым добавили букву С и, соответственно, возможность стрелять. На практике же получалось, что стрелять предпочитали все же из штатных пистолетов или автоматов с глушителям. А НРС либо использовался просто как нож, благо, сталь у него была получше штык-ножа – либо собирал пыль в оружейке, потому как отписываться за его утерю мало кому хотелось. А на задание брались обычные НР – те  самые, еще той войны. 

Ну и в заключение на тему того, какой нож нужен военным, хочется привести пару фраз одного глубоко уважаемого мной человека с изрядным боевым опытом.

«Нож марать не надо – вам им потом тушенку открывать и хлеб резать…. В отличие от людей, колбасу приходится резать каждый день.»

Андрей Уланов.