Чужой - родной ребёнок
Автор: Любовь СемешкоУсыновление — это осознанный выбор, требующий терпения. Приемные дети — это отдельные души со своим прошлым, которые нуждаются в принятии и понимании, а не только в воспитании. Но больше всего они нуждаются в душевном тепле и искренней любви. Об этом рассказ "Старший брат"
В гостиной муж с кем-то говорил по телефону. Голос его, усталый, натянутый, словно боясь нарушить уют и тепло дома, звучал совсем тихо.
— Да, понимаю... Нет, мы как-нибудь... Спасибо.
Он положил трубку и устало провёл рукой по лицу. Было видно, что муж расстроен этим разговором. Ольга, пытаясь разобраться в произошедшем, присела рядом.
— Опять по кредиту?
— Нет, с директором разговаривал. Хотел узнать, почему задержали премию. А он так и не ответил вразумительно. Нам-то деньги срочно нужны. Коляску для малышки нужно брать сейчас, потом распродажи закончатся.
— Ничего. Возьмём ту, что подешевле.
— Она громоздкая, колёса плохие. Я не хочу, чтобы у нашей дочки была неудобная коляска.
Они, увлёкшись разговором, не услышали, как на лестнице скрипнула ступенька. Миша, спускаясь к родителям, остановился на полпути. Потрясённый услышанным, он замер: они говорили не только про деньги. Страшно было то, что сказала мама:
— Если бы знала, что так будет... Усыновлять было легче, а теперь с двумя детьми...
Сергей, обняв Ольгу, пытался успокоить:
— Тише, милая. Всё будет хорошо. Главное, у нас Машенька появилась. Это ли не чудо после стольких лет?
Миша отшатнулся, словно от удара. Слово «усыновлять» повисло в воздухе ядовитым облаком и проникло внутрь, выжигая всё, что прочно выстроились в его сердечке: папа, мама, он и маленькая, только месяц назад появившаяся сестричка. И дом. Их общий счастливый дом. Всё не так! Оказывается, это всё не его... Он не родной. Он — «усыновлённый», тот, кого «было легче» взять. А теперь они не могут купить коляску для родной дочки... из-за него?
Он бесшумно поднялся в свою комнату. Закрыв дверь, прислонился к ней спиной, словно пытался удержать свой маленький мир от распада. В глазах стояли слёзы, но он сжал кулаки. Он сильный. Так всегда говорил папа. А сильные никогда не плачут.
В углу комнаты, на книжной полке, стояла старая копилка — сова — подарок к его семилетию. Она была тяжёлой. За три года там собралось немало денег: за победу в соревнованиях, за помощь дяде Коле в гараже, были и подаренные бабушкой и родственниками на дни рождения. Миша копил на новый велосипед. Он мечтал, как этим летом будет кататься по улице, выезжать на прогулки с друзьями в парк.
Мальчик взял копилку в руки. Фарфоровая сова смотрела на него большими умными глазами, пытаясь понять, что с нею будет и вообще, что здесь происходит? Миша глубоко вздохнул и изо всей силы швырнул её на пол. Сова, громко вскрикнув, острыми большими кусками разлетелась по всей комнате. На полу поблёскивала мелочь, прижатые колючими осколками, лежали купюры. Мишка упал на колени и, не обращая внимания на ранки и порезы на руках, не чувствуя боли, собрал все-все деньги. Пересчитал: сумма вышла хорошая. Очень хорошая. На велосипед точно хватило бы.
Утром родители сидели на кухне. Завтракали. Молчали. Миша тихонько вошёл — бледный, с синяками под глазами. Он подошёл к столу и положил на скатерть все свои сбережения.
— Это вам, — произнёс он глухо. — На коляску...
Весь рассказ можно прочитать