Моня или Избранный Обед { миниатюра, не копипаст}

Солнце лилось на кота Яшу и не знало, какая трагедия готовится в квартире Мони Шнобельсона. Моня застыл над тарелкой с таким кислым разочарованием, словно ему отменили билет на праздник жизни.

— Сарачка, — прошептал Моня, — я выбирал форшмак, а ты променяла еврейское счастье на чечевичное недоразумение. За что мне такое наказание, Сарачка?

Сара присела рядом, поправив фартук с мягкостью женщины, знающей о жизни всё и ещё немножко сбоку.

— Это маджадра, Моня. Ешь и думай о хорошем.

— Маджадра? — Моня потыкал ложкой в тарелку. — Ты предлагаешь бедному еврею жевать бобы, когда его душа взывает об измельченной рыбе?

Он обернулся к Яше и продолжил:

— Яков, ты слышишь? Нам предлагают гербарий вместо рыбы!

Яша приоткрыл один глаз и промолчал. Форшмак ему не полагался по состоянию совести.

— Послушай, Монечка, — сказала Сара, и её голос звучал слаще мёда из Ханаана, — мы ведь уже решили, что соль вредна. Если ты посадишь свои почки, то кто будет ругать правительство и звонить на горячую линию президента?

— Но я выбирал форшмак! — возопил Моня. — Форшмак есть радость, а маджадра — не более чем еда.

— Ой, Моня, — сказала Сара, — не делай мне еврейские нервы. Доктор избрал тебя для долгой жизни. Ты должен как минимум дожить до свадьбы племянницы, а это, боюсь я, не скоро случится. Ешь, или твои почки переведут тебя на такую диету, что ты будешь вспоминать маджадру как манну небесную.

Моня взял ложку, и она показалась ему тяжелее скрижалей Завета. Он вздохнул и принялся за еду, а Яша ушёл с гордым видом существа, знающего себе цену.