Цветочки? Нет, целые деревья!

18 – Думаю, уже начинается подготовка к дачному сезону, давайте что-нибудь про огород, цветочки и свежий воздух. Ваши герои огородники? Или у них чахнет последний кактус на подоконнике?

Садоводческой теме у меня в эпике неожиданно место нашлось! И вот вроде бы проходной эпизод, где герой работает в саду, а можно найти и важные для ЛОРа детали   Такие важные, что пригодятся книг через 10.

Поместье семьи Болло считалось бы роскошным даже на Царь-древе. Территорию в пять тысяч шагов, обнесённую увитой плющом стеной, расчерчивали ухоженные дорожки. Возле западных ворот жались друг к другу одноэтажные бараки. В северной части — мастерские кожевника и кузнеца. Несколько тренировочных площадок были разбросаны тут и там. Над всем этим возвышалось белокаменное трёхэтажное здание особняка, с широким крыльцом и фронтоном, расписанным нейтральным цветочным орнаментом. А между особняком и главными воротами…

Там было любимое место Элизы — сад. Вернее, основная его часть.

Растения казались Элизе честными. Как и люди, они любили заботу. Благодарили за трудолюбие. Как и люди, порой оказывались очень прихотливы и своенравны. Каждый росточек требовал своего подхода. Но также и результат был прямо пропорционален приложенным усилиям, опыту и умениям. Пережитым трудностям. В каждый побег был заложен заранее известный потенциал. И его раскрытие зависело только от Элизы.

На Иль’Деострите, родном острове Элизы, растения были повсюду. Самые разные, но её мать выращивала только одни — сейтайи. Лиственные деревья выше человеческого роста, с толстым стеблем, раскидистыми узловатыми ветвями и широкими резными листьями на них, исписанными узором тонких прожилок, которые в темноте слегка светились. Один раз в год, после Спуска, на ветвях созревали бутоны золотого с белым цвета, наливались и разбухали, а затем раскрывались, будто бы даже поблёскивая несколько мгновений. Элиза с сестрой помогала матери собирать лепестки сейтайи и делать из них целебную настойку, которую затем мать добавляла в чай, если кто-то болел. И непременно молилась богу — как она говорила, чтобы Иль’Деострит послал благословение, забирая свой свет.

Элиза сомневалась в целебных свойствах сейтайи. И всё же людские усилия превращались в эти бутоны. А они, в свою очередь, в маленькие стеклянные фиалы с прозрачной, безвкусной жидкостью. Настойка была наградой за проделанный труд. Итогом заложенного в растения потенциала. Демонстрацией того, насколько справедлив может быть мир вокруг. Ну, или, по крайней мере, насколько справедлив он должен быть.

И потому в своих неудачах Элиза могла винить лишь себя.

Сейтайи в саду Персиваля — в её саду — умирали. Из крохотных росточков вытягивались от силы до пояса, кренились под порывами ветра и неизменно засыхали. Хлипкие и неуклюжие, они совсем не походили на те величественные деревья, что росли на Иль’Деострите. А бутоны… Было удачей, если со Спуском расцветала хотя бы дюжина цветков. А в этом году, учитывая ранний выход Иль’Пхора из облаков, она боялась, что не случится и этого.

Она ухаживала за ними в точности так, как делала её мать. А они… всё равно погибали. Кто-то, например, её муж Персиваль, мог бы сказать на это, что в мире нет справедливости. Но она не готова была с этим согласиться.

Элиза присы́пала очередной саженец почвой. Он был последним из двадцати высаженных ей за это утро. Последний из пришедших на смену умершим на прошлой неделе деревьям. Оставалось надеяться, что в этот раз она справится лучше.

Девушка поднялась и наконец выпрямила затёкшую спину. Накатила приятная усталость, какая бывает только после хорошо выполненной работы. Ветер принёс звуки боя с тренировочной площадки рядом: обрывистый лай команд инструкторов, нестройный стук деревянных мечей. Аллек, её сын, прямо сейчас был там. Один из суровых, выбранных лично Персивалем инструкторов выстругивал из него точную копию его отца. Выковывал на радость самому Аллеку.

Элизе не хотелось об этом думать. Не сейчас. Сейчас ей требовалось что-то хорошее. Что-то, что придаст ей сил. Поэтому она подошла к самой высокой сейтайе, кроной доходившей ей до подбородка, и дотронулась до одного из раскрытых бутонов. Нагнулась к нему и вдохнула. Сладковатый, едва заметный аромат защекотал ноздри, заставив Элизу улыбнуться. Не искренней, но всё же улыбкой.

Она была удивлена до глубины души, когда впервые увидела этот сад. Попав на Иль’Пхор, познакомившись с семьёй Персиваля, узнала, что его отец — Фредерик Болло — выращивает те же деревья, что цвели возле её дома. Как тут не уверовать в божественный план, про который вечно трещала её мать?

Фредерик Болло говорил, что сад достался ему от деда, и Элизе не казалось, что ему нравится им заниматься. И всё же он подходил к делу ответственно, ухаживал за сейтайами сам, либо поручал садовнику, а затем лично проверял его работу. Может, он делал это из-за любви к своему деду. Может, просто был обязательным по натуре. Но Элизе всегда казалось, что тут крылось что-то ещё. Какая-то тайна, которую ей так и не удалось разгадать.

Когда Фредерик Болло умер, Элиза занялась садом сама. Персивалю сказала, что делает это в память о его отце. На самом же деле — в память о своей матери и доме, по которому иногда скучала, хоть и ненавидела его, когда там жила.

В память о том, что у всего есть цена.

Элиза ещё раз провела по одному из семи бело-золотых лепестков. Нежно скользнула пальцами дальше, к хрупкому стеблю. Аккуратно обхватила бутон ладонью. Нажала, чуть потянула на себя и… сорвала. Это показалось безжалостным. И всё же ей требовалось что-то хорошее — результат и справедливость.

Пусть это и будет выражаться в приготовлении новой порции лечебного снадобья её матери. Снадобья, которое, как она говорила, лечит от всех болезней. В том случае, если Бог будет благосклонен, конечно. Элиза никогда особенно в это не верила, просто сейчас готова была пользоваться любым средством.

Вновь подул ветер. В этот раз порыв оказался настойчивее и холоднее. Хлестнул по её рукам, затряс сейтайи, заставил их негодующе и жалобно зашуметь. Снова послышался стук мечей, возбуждённые и яростные детские крики. Они тоже были ростками. Ростками этого острова. И по мнению Элизы, создавать из них убийц было даже большей тратой потенциала, чем труд над сейтайами, почти не дающими плодов.

Апрельский флэшмоб Дарьи Нико тут: https://author.today/post/818582

Список вопросов тут: