Не попавшие в Лангедок. Или моя историческая битва с Учебником

Согласно последнему крупному русскому историку, до недавнего прошлого главе исторической школы МГУ, покойному академику Леониду Васильевичу Милову, климатические и в целом природные условия существования древних обществ на территории складывания будущей Руси «казалось бы, должны были обречь нашу страну на многовековое существование лишь примитивного земледельческого общества». ???

Вот как этот тезис обоснован в многотомной «Истории России» под редакцией Милова.

«На просторах Восточно-Европейской равнины с ее резко отличными от Запада природно-климатическими условиями… преобладание неплодородных почв и необычайная кратковременность рабочего цикла земледельческих работ делали индивидуальное крестьянское хозяйство не только малоэффективным, но и напрямую зависимым в критические моменты производства от помощи крестьянской общины. Даже в этих условиях, требующих величайшего напряжения сил и мобилизации всех ресурсов семьи, — русский крестьянин не достигал необходимой степени концентрации труда. Отсюда невысокая агрикультура, низкая урожайность, скудная кормовая база скотоводства, отсутствие удобрений, что в конечном счете приводило к низкому объему совокупного прибавочного продукта в масштабах целостного социума. Подобная ситуация, казалось бы, должна была обречь нашу страну на многовековое существование лишь примитивного земледельческого общества». [Милов, История России с древнейших времен до конца XVII в.]

Чтобы превзойти уровень «лишь примитивного земледельческого общества» требовалось щедрое выделение прибавочного продукта земледелия населению, которое само земледелием не занималось. Неземледельческие занятия включают, например, военное дело, управление, торговлю, ассоциируются с городской жизнью.

В основе всего общественного развития по Милову лежит кормовая база, с избытком создаваемая земледельческим обществом – как в Западной Европе.

Возьмем известную карту распределения 7500 кладов римских монет, ходивших в обращении с I века до н.э. по V век, и смотрим, где же могли сложиться древние государства, а где – нет?

Да-а. Всё очень неплохо у них в Лангедоке с деньгами. А где деньги – там и власть, там и грант какой-никакой историку.

И как же не повезло историкам МГУ!

То, что земледелие среднерусской «стороны» было малопродуктивным, не создававшим почти никакого прибавочного продукта, убедительно показано тем же Миловым в его работе «Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса».

Показано, впрочем, только на материале средней полосы России. Да разве в средней полосе зародилось древнерусское государство, которое мы до недавних пор называли попросту Киевским? Похоже, разные части учебника писали не просто разные историки, но, к тому же, плохо знакомые друг с другом. А когда надо было сдавать, просто свалили все в кучу.

Однако и с Киевом не всё так однозначно.

Как объяснить, что объединители Руси и создатели ранней русской государственности Рюриковичи не родились прямо в богатом продовольствием Киеве, а явились из такого бедного урожаями региона, где они, в качестве элиты, появиться не могли, где обитали лишь редкие примитивные земледельцы?

Чудовищной сложности оказалась загадка для исторической школы МГУ.

А вы сами попробуйте. Прямо с этой картой определите, где на просторах Восточно-европейской равнины древнерусское государство всё же могло сложиться?

Попробовали, да?

Теперь, после того как вы сами попробовали, прочитайте Главу 1. Психические функции в Древней Руси моей книги «Русские люди и мысли…».

Как изменилась ваша точка зрения на происхождение Руси? Что думаете? Кому больше веры: учебнику МГУ или «Русским людям»?

Мне важны ваши мнения, друзья.