Книга 1. Города на рёбрах

Отрывок из романа: 

Тамир мчался по самому верхнему ярусу переходов, где доски настилов давно прогнили от солёных туманов, а перила превратились в условность, существующую лишь в памяти строителей. Здесь, на головокружительной высоте, ветер не просто дул — он бил наотмашь, пытаясь сорвать маленькое, щуплое тело с костяного хребта города и швырнуть его в серую пасть моря. Каждый шаг тринадцатилетнего пацана отзывался в гигантском ребре глухим, вибрирующим стуком, который уходил глубоко в подошвы его стоптанных, дырявых сандалий. Тамир чувствовал эту вибрацию кости как никто другой: для него Ар-Кхэаль не был богом или святыней, он был огромной, сложной и опасной игровой площадкой, где любая ошибка означала не грех, а окончательную остановку сердца. Воздух здесь был чище, чем внизу, но в нём всё равно плавали мелкие частицы костяной извести, оседавшей на губах горьким, сухим налётом.

Тамир, которого в порту все звали не иначе как Крысёнок, был воплощением выживания в трущобах Рёбер. При росте едва ли в сто сорок пять сантиметров и весе, который едва переваливал за тридцать пять килограммов, он состоял из острых локтей, тонких жил и неутомимого любопытства. Его лицо, вечно перемазанное угольной пылью и солью, казалось старше, чем полагалось его годам; в глубине карих, постоянно рыскающих глаз светился опыт человека, который уже не раз видел смерть вблизи. Одетый в лохмотья, которые когда-то были матросской курткой, он напоминал тень, скользящую между реальностью и бездной. На его тощем плече всегда висела потрёпанная сумка для добычи, а в засаленном поясе торчал короткий, заточенный до бритвенной остроты обломок кости — его единственный аргумент в спорах с такими же уличными псами.

Под ним, глубоко внизу, доки Костеграда бурлили и ревели, точно огромный, раскалённый котёл, в который бросили горсть гвоздей. Отсюда, сверху, крики надсмотрщиков, скрежет лебёдок и бесконечный мат грузчиков сливались в единый, монотонный гул, который ветер мгновенно слизывал и уносил в открытое море, стоило Тамиру выйти на открытый, не защищённый балками участок. Он привычно игнорировал этот шум, сосредоточившись на узкой полоске гнилого дерева перед собой. Впереди зиял пролом — кусок настила рухнул ещё во время вчерашнего шторма, оставив после себя трёхметровую пустоту. Тамир не замедлился. Он разогнался, чувствуя, как мышцы на ногах напрягаются, словно пружины, и прыгнул. В полёте время на долю секунды растянулось: он увидел далеко внизу крошечные фигурки людей и серые гребни волн, бьющихся о бок ребра.

Приземление вышло жёстким. Тамир задел каблуком торчащий из кости штырь, его нога поехала по скользкой поверхности, и он едва не ушёл вниз, в ту самую манящую пустоту. В последний критический момент, когда его тело уже начало заваливаться за край, он инстинктивно выбросил руку и ухватился пальцами за ржавую, покрытую налётом соли цепь, свисающую с верхней башни крана. Цепь дёрнулась под его весом, издав жалобный металлический стон, и обожгла ладони до живого мяса, сдирая и без того тонкую кожу. Тамир вскрикнул, но хватку не ослабил, судорожно подтягиваясь вверх и закидывая ногу на уцелевший край платформы. Сердце колотилось в грудной клетке, как пойманная птица, а вкус адреналина во рту был кислым и металлическим.

Почитать можно тут: https://author.today/work/516073