Почему мои зомби — это не зомби

Когда меня спрашивают, откуда взялась «Мёртвая смена», я всегда немного теряюсь. Потому что честный ответ звучит не очень хорошо для жанра.

Я не думал о зомби. Я думал о людях.

Точнее — о конкретном ощущении, которое, подозреваю, знакомо многим. Когда смотришь на кого-то и понимаешь: человек жив, дышит, говорит — но что-то в нём уже умерло. Может, давно. И сам он, похоже, не заметил.

Страх, совесть, способность выбирать — не обязательно всё сразу. Иногда одного достаточно.

Мне стало интересно: а что если сделать это буквальным? Убрать метафору и посмотреть, что останется. Написать апокалипсис — но не про заражённых. Про тех, кто остался. Про то, как быстро одни начинают делить людей на нужных и лишних. Как другие находят в хаосе наконец-то понятные правила. Как третьи просто выживают, не задавая вопросов, потому что вопросы дорого стоят.

Мертвецы в книге есть. Они опасны, они меняются, у них своя логика. Но я пишу не о них.

Каждый, думаю, сам решит — о ком.