У всего есть цена

Про что «Кромешник». 

Проще всего ответить жанром: тёмное фэнтези. Но это мало что объясняет.

Я пишу не про магию и не про подвиги. Я пишу про героя под давлением среды

Среда в моём мире — активный участник процессов. Лес заражает. Тракт выматывает. Двор разлагает. Кромка переписывает. Власть превращает тех, кто ей служит, во что-то, что трудно потом называть человеком. И никто при этом не выбирает зла сознательно. Зло просто есть. Как погода. Как воздух, которым невозможно дышать. 

В этом мире нет «хороших» и «плохих» в школьном смысле. Есть герои, которые держатся, и герои, которые уже "летят". Есть те, кто знает себе цену, и те, кому слишком страшно её узнать. Есть те, кого среда ещё не доела, — и те, от кого осталась только оболочка с правильными словами.

Мне это интересно по нескольким причинам.

Во-первых, как литератору: такая оптика даёт конфликт. Не борьбу добра и зла, а борьбу человека с тем, во что его превращают.

Во-вторых, как гуманитарию: меня занимает, как устроены механизмы давления — социальные, институциональные, телесные, мифологические. Как власть гниёт. Как страх становится привычкой. Как любовь, вместо того чтобы спасать, ломает окончательно.

В-третьих, по-человечески: мне кажется, честнее писать о мире, в котором трудно остаться собой, чем делать вид, что достаточно быть хорошим, чтобы всё закончилось хорошо.

Поэтому мои герои — не образцы. Данимир отвратительно жесток, когда ему страшно. Лагодница играет жизнями, чужими и своей. Радимир наивен ровно настолько, чтобы однажды об это расшибиться. Валдэн давно себя похоронил, а теперь пытается понять, осталось ли там что-то, что можно поднять.

Я не собираюсь их спасать ради читательского утешения. И не собираюсь их наказывать ради читательского чувства справедливости. Я собираюсь наблюдать за ними честно — насколько вообще возможна честность в вымышленном мире.

Если это — то, ради чего вы читаете, добро пожаловать.

Если вы пришли за утешением — я вас пойму, но это не ко мне.