Музыка весны: день четвёртый

Оно понятно, белый стих требует не токмо попадания в размер, но и ярких образов, метафор и ты пы. Но чо-то я вчера выложилась. Поэтому сегодня будет нарративчик, писанный левой ноженькой. Зато с глубоким философским смыслом, а кто его не видит — у того нет сердца, вот!

СМЕРТЬ ФИНАНСИСТА

Мой дядя самых честных грабил,
Он был великий финансист,
А я грущу в своей каморке
И ем селёдку на обед.
Такой вот незавидный выбор:
Поэтом быть или козлом.
А знаете, в чём тут засада?
Бывает, что поэт — козёл.
Не хочет долг вернуть, зараза,
Или жениться после се...
Простите, это слово — бяка,
У нас его, в натуре, нет,
И этим наш союз прекрасен...
Или, быть может, наш Союз?
Обрушить то, что нерушимо, —
Умеем и притом могём.
Но стих ваще-то о поэтах.
Допустим, что поэт — козёл.
Тогда издатель — Козлодоев.
Не Козодоев, нет и нет!
Поэт — он чужд феминитивов,
Иначе поэтесса он.
А быть какой-то поэтессой
Поэту, сорри, западло.
И даже ежели под блузой
Вздымается шестой размер,
Не хочешь в рыло поварёшкой —
О поэтессах позабудь.
Но что же мне сказать о дяде,
Который крут как финансист
И беспринципная акула,
А может, и электроскат?
Прочёл стихи в журнале «Юность»,
С надеждой робкой вопросил:
«Племяш, он что, твой полный тёзка?
Ах нет?» И умер. От стыда.