Свобода ценой убийства

Давно не было тематических флэшмобов, так что с удовольствием присоединяюсь к флэшмобу от Евы Куклиной (https://author.today/post/832677). Сперва думал, что пример для него найдется у Аосянь с ее опытом рабства в борделе, но нет: пример нашелся только у Ланы. 

Причем в ее случае речь не столько об убийстве, сколько об оставлении в опасности. 

Когда Лана проснулась, снежная буря уже утихла. Несмотря на проникающие снаружи солнечные лучи, в пещере было довольно холодно, однако это все же был обычный холод, а не пробирающий до костей мороз. «Профилактически» подлечиться от простуд и воспалений, конечно, нужно будет, но по крайней мере, ей не угрожала смерть здесь и сейчас.

Неловко пошевелившись, девушка позволила себе отстраниться от чародея, к которому жалась на протяжении всего сна. Килиан лежал без сознания. Периодически он подрагивал, будто в лихорадке, и что-то бессвязно бормотал. Его одежда была вся в железном порошке, а пальцы рук покраснели от ожогов. По лицу сплошным потоком струился пот.

— Кили! — позвала Лана, попробовав растормошить его, — Кили, проснись!

Впустую. Как ни старалась она разбудить его, обессиленный чародей не просыпался. Очевидно было, что ему нужно поспать еще несколько часов, не меньше.

Выбравшись наружу, чародейка глянула вниз, на расстилавшуюся под ее ногами равнину. Спуститься с горы будет тяжело, но в целом, вполне реально. Кротовая нора закинула их в Иллирию; Лана не была уверена, но кажется, она опознала деревушку, которую видела сверху.

Там можно будет разжиться лошадью. И уехать на восток. К моменту, когда Килиан очнется, она будет уже далеко.

Она снова будет свободна. Мир дал ей такую возможность. Никто не посмеет назвать ее рабыней. Никто не будет грозить ей изнасилованием. А Килиан — простит. Поймет и простит. Он защищал ее, пока она находилась в Идаволле, но сейчас она больше не нуждалась в его защите.

Не нуждалась в его защите. Он сделал все, что ей было от него нужно. И именно эта мысль заставила чародейку засомневаться.

Если она так поступит, то чем она будет отличаться от Ильмадики? Ильмадика использовала его, когда он был полезен, и готова была выбросить, когда он свою полезность переживет. Разве не то же самое ей хотелось сделать сейчас?

Да, она никогда не пошла бы на такую мерзость, как искалечить чужую психику и превратить человека в живую батарейку, из которой можно выкачивать творческую энергию. Но что это меняло? Нет разницы между одним и другим. Его помощь, его наивное желание защитить её, его вера в то, что он оправдывает свое существование своей полезностью, — это была точно такая же творческая энергия.

Пусть даже идущая не в магию, а в поступки. Ведь поступки — это и есть настоящая магия. Та магия, с помощью которой каждый человек способен изменить мир — силой своей веры в то, что считает правильным. Килиан верил в то, что может помочь ей.

А она верила, что может помочь ему. Это было сложнее, чем помочь Лейле: там было заклинание. Заклинания разрушают заклинания. А травмы лечатся лишь осознанностью.

Девушка вспомнила обещание, которое дала себе и Миру. Если Килиан причинит ей боль, она перестанет пытаться его спасти. Тогда, после того, как раскрыл ее вину в спасении Лейлы, он был к этому максимально близок. Если бы он воспользовался ее телом, как сперва хотел, то она в ту же ночь или сбежала бы, или, если бы не получилось, покончила с собой.

Но он этого не сделал. Как бы ему этого ни хотелось, но осознав, что она того не хочет, юноша сразу пошел на попятный. Значит, влияние Ильмадики в нем не настолько глубоко укоренилось. В мире Ильмадики и ее адептов есть лишь хозяева и рабы. Те, кто используют, и те, кого используют. В ее мире хозяин, желающий воспользоваться телом рабыни, сделал бы это без каких-либо сомнений.

А затем ее вдруг озарило. Она так много внимания уделила тому, как Килиан перенимает мир Ильмадики, что не заметила, как перенимает его она сама. Как для нее самой вопрос встал о том, использует она Килиана или он ее, — как будто нет третьего варианта. Как будто кто-то в любом случае должен быть хозяином, а кто-то рабом.

— Нет, — вслух сказала Лана, — Ты не мой хозяин, Кили. И не инструмент, который я использую, чтобы выбросить, когда в нем отпадет нужда. Ты мой друг. И я останусь с тобой. Слышишь, Кили? Я останусь с тобой. Я знаю, что ты готов освободиться от Ильмадики. И я помогу тебе в этом. Но я могу лишь протянуть тебе руку. Решающий шаг ты должен сделать сам.

Килиан не очнулся. Но девушке показалось, что его дыхание нормализовалось. Да. Она дождется, пока он проснется. Они вместе вернутся в Неатир. И когда он будет готов... Они вместе сбегут от Ильмадики.

(с) "Ложь путеводных звезд", глава "Дороги судеб" https://author.today/reader/52961/651716