Друзья ли мы с тобой?
Автор: Ричард ДесфрейВозможно. Маловероятно. Кажется. Не исключено. Наверное. Мир наполнен сладкой неопределённостью, застыл на развилке в тысячу ветвей.
Что будет, если я скажу маме, что встречалась со взрослым соседом? Устроит мне головомойку? Пойдёт к нему и грозно потребует объяснений? Что будет, если сказать папе? Или Надежде Борисовне? Или сестре? Кому из нас будет хуже? И сможет ли хоть один из них понять нас обоих, если я сама себя почти не понимаю?
Возможно, стоит прямо сейчас побежать к нему и выпалить: завтра последний день. А потом добавить: постарайся. Имея в виду: ответь. Имея в виду: откройся. Но нельзя даже делать намёков. Хватило одного раза. Это должно произойти само по себе, в том-то и суть. Как с хорошими приметами, которые нельзя подстраивать и подговаривать, потому что тогда они — ничто, игра без ставки. Нет, это вовсе не игра. От этого зависит вся жизнь.
Терпеть не могу, когда мне говорят, что я не знаю жизни. А ты её знаешь? Смешно прикрытый расизм. Кто вообще знает иную жизнь, кроме своей собственной?
Что произойдёт, когда я это скажу? Не там, на заднем дворе, а за порогом, через который я никогда не перешагну? Он что-то почувствует. Он чего-то захочет. Но что дальше — смирение и смерть? Или?
Что будет, если я пойду к нему прямо сейчас? Сможем ли мы говорить без темноты, без звёзд над головой или хотя бы ощущения их присутствия как третьего, общего знакомого? Не превратится ли наша беседа в унылые комментарии к окружающим предметам и бытовой жизни? Ведь день охлаждает беседу, ночь же создана, чтобы ей согреваться. Что будет после рассказа и его обсуждения, если мы останемся сидеть, пока не наступят сумерки? Будем ли мы говорить? Что-то придумывать вместе? Будем смотреть в телескоп? Или собирать другой, для меня? Заподозрит ли он что-то? Что будет, если мы замолчим? Замолчим надолго? Скучно ли нам будет молчать?
Почему я в мыслях называю тебя — им и никак иначе? Что заставляет меня говорить «вы» — и только так?
«Друзья ли мы с тобой?» — за линией полей.