Музыка весны: день шестой - Не(о)классический раёшник

Подражание Алексею Свиридову (С.О. Рокдевятому) (1965 – 2002). 

Не(о)классический раёшник

Эй, люди добрые прохожие! Девушки, на божественных красавиц похожие,

Школяры юные, чиновники степенные, да мудрецы-даосы, сединою убеленные,

Пьяницы с лицами, красными как перцы, стражники-имперцы, да шустрые мегагерцы!

Трудяги-работяги, да добра расхитители, историю про доброго молодца послушать не хотите ли?

Подходите, не стесняйтесь, у шатра моего располагайтесь.

Тридцать лет гулял по простору я, много чего слыхал: вот вам одна история…

Жил-был в одной провинции старый князь, умело владел мечом, плёл иероглифов вязь,

Многие знал искусства, людей ценил, да и в целом к народу местному добр был.

Всё хорошо бы, да только была беда одна у него, совсем ведь не ерунда:

Не было сына у князя, одна была только дочь. Замуж такую взять, наверное, каждый был бы не прочь.

Вот и беда вторая, на ночь уединясь, утром вдруг не проснулся как-то наш добрый князь.

Ну, а тут – всякий знает, – коли не правит власть, то и страна или область вовсе могут пропасть.

Вот и пошли совещаться чиновники да мудрецы, выясняли, кто образован, а кто накопил больше ци,

Кто в ратном деле доблесть цзянем своим доказал, голосовали про каждого, кто, мол, против, кто – за.

Как и всегда бывает, так и случилось здесь, всех победили хитрость, алчность, обман и лесть.

Выбрали княжить министра бывшего тайных дел, а как тот власть-то принял – и пискнуть никто не смел.

Был тот министр бывший алхимиком и колдуном, но будешь болтать об этом – стража придёт в твой дом.

В общем, навёл порядки – старый совет разогнал, переписал законы, налоги ещё поднял,

Ну, а красавицу дочку старого князя он взять хотел замуж – упёрлась, вот, посадил в донжон.

Так бы и кончилась сказка наша на этом вся, да заявились в ту пору в провинцию три уся:

Первый – мудрец даосский, у третьего – много ци, второй же – худой парнишка – нёс за плечом гуцинь.

Первый, что очевидно, мудрым был неспроста, важно засел в ямыне, видным чиновником став.

Третий пошёл по школам местным свою силу проверять, да получил по рёбрам – в ученики упросил его взять.

А вот второго парня стражи искали везде, слишком уж вольные песни пел он о князе здесь,

Да только им удачи не было никакой, ведь парень весёлый с гуцинем – это ж народный герой!

Увы, сколь верёвке не виться, всему приходит конец, вот и попался в сети стражников наш молодец,

Скручен, да брошен в темницу, и получил под глаз; ну, а наутро вызвал его на допрос сам князь.

Знал, чародей, что любит парня простой народ. «Надо прилюдно унизить!» – князь так решил, и вот:

«Ты, говорят в народе, тот, кто удал и смел? Что же, наглец, вызываю тебя я теперь на дуэль!

Выберешь цзянь, гуаньдао, чары, кулачный бой – да ничего не поможет, последний настал день твой!»

Ну а парнишка не промах, вспомнил легенду одну: «Князь, а со мной на песнях сразиться бы ты рискнул?»

Взяли они по гуциню, с ними пошли на лэйтай. Там парень кивает тирану, мол, первый давай, начинай.

Но что бы ни пел властитель, парень ему в ответ влёт пародировал песни тут же каждый куплет.

И вот уже смеются и стражники, и народ, да сам князь от смеха, кажется, сейчас упадёт.

Был у парнишки особый к песням весёлым дар, ну и хватил тирана прямо на месте удар.

Ну а певца, лишь закончил он мелодию парой нот, княжеское занять кресло упрашивать стал народ.

Тут уж куда деваться? Коли и сам не прочь? Тут же отдали в жёны парню прежнего князя дочь.

Долго гуляли на свадьбе новенькие князья. Сливовое вино пил там, помню, друзья и я.

Я бы на том и закончил повесть сейчас, но расскажу как есть без прикрас:

Дочь-то у князя старого красавицей не была, а оказалась жадна, мелочна, да и зла.

Минул медовый месяц, понял народный герой, что власть лишь в тягость оказывается порой.

Не стал он писать посланий и созывать совет, молча гуцинь закинул за плечи, молча ушёл в рассвет.

Коль понравилась вам сказка, люди, бросьте-ка мне грош. Эй, а ты там с гуаньдао, почему не подаёшь?