Игра "Твори кратко" - Работы Сорок Первого Тура

Игра "Твори кратко" - Работы  Сорок Первого Тура

Голосование до среды !!!

Тема на этот тур  

1. Только мертвые и глупые не меняют мнение

2. Поседевший шут

Категория "Изображения от нейросети"

1.	2.
3.

Категория "Изображения от руки"

1.

Категория "Короткий текст"

1.

Шут дремал, прислонившись к нагретому изразцовому боку печки. Стук дверей и каблуков разбудили его. Красные глазки в дряблых веках внимательно взглянули на шумную весёлую процессию. Молодой король вернулся из свадебного путешествия и показывал супруге дворец:

— А вот, дорогая, прошу! Моя главная горгулья! Шут Вирд был седым ещё при моём прадеде. Говорят, что он обыграл в триктрак и насмешил саму Смерть, и за это она сделала ему подарок. Верно?

— Вы правы, Ваше величество! — горбун, одетый в чёрный бархат, поспешил к ним, нарочно оскальзываясь и кувыркнувшись на зеркальном паркете. В толпе хихикнули. Сдёрнул колпак с коротких белых волос, тусклые исцарапанные бубенчики тихо звякнули. — Я просил у неё самую долгую жизнь и красоту.

— Он похож на старую обезьяну, — поморщилась юная королева. — Уродцы и калеки уже не в моде. То ли дело акробат при короле Дорвейла, чудо, как хорош!

— Красота мужчины в уме и том месте, которое супруг вам, видимо, ещё не демонстрировал, — Вирд осклабился, показывая здоровые мелкие зубы. Фрейлины фыркнули, новобрачная залилась румянцем. Он продолжил: — В Дорвейле шут днём жонглирует настроением монарха, а ночью вертит его жену.

— Ты мерзок! — прикрикнул канцлер. — Вольности недопустимы!

— Тогда велите арестовать всех блох, ваша милость, — поклонился горбун. — Ибо они с вопиющей вольностью одинаково кусают свинопаса, епископа и герцога.

— Почему вы не прогоните этого урода? — канцлер обратился к королю.

— Его величеству придётся смеяться над самим собой, а это редко, кому под силу, — взмахнул бархатным колпаком шут. Король с улыбкой бросил ему кошелёк золота.

Ночью Вирд сидел за письменным столом при свечах. Сзади послышались шаги и шорох платья вдовой статс-дамы. Тёплые нежные ручки ласково обвили шею и стали бережно сильно гладить кривые дубовые плечи. Шут зажмурился от удовольствия. Дама обняла его, прижимая седую голову к мягкой груди. Вирд слышал быстрый стук разгорячённого сердца, запах липового цвета и мёда. Её поцелуй жадный и требовательный.

— Не злоупотребляй, — отстранился он, чтобы отдышаться, и погрозил пальцем.

— Ты — моё единственное излишество, — сочные губы женщины капризно изогнулись. — Не лишай меня наслаждения!

— Иди в кровать, грейся, — усмехнулся шут. И вывел на бумаге: «Женская любовь хороший яд, сначала греет, потом жжёт. И вдруг ты уже не чувствуешь боли, но не потому, что выздоровел!».

2.

Семён Кузнецов неспешно толкал перед собой поскрипывающую тачку. Время от времени останавливался собрать в совок мусор на кладбищенской аллее. Видеть мертвецов он привык с детства.

— Здравствуйте, Иван Клементьевич, — вежливо кивнул Кузнецов покойнику в прохудившемся сюртуке.

— Доброго дня, — брякнул челюстью подопечный. — Давно вас дожидаюсь, Семён Петрович. Снесите-ка, голубчик, поклон Марье Никодимовне, и передайте, что она — ржавая селёдка.

— Вы ж в ссоре с дражайшей супругой, — буркнул Кузнецов, сметая в кучку сухие листья. — Она вам велела и носу не казать.

— Вот именно! — взвизгнула неподалёку трухлявая дама в заплесневелом голубом салопе. — Скажите ему, чтоб даже на глаза не попадался. Говорила и буду говорить: собака он плешивая!

— Марьюшка, ты уж очень того... — робко выдохнул пыльное облачко её истлевший сосед в дырявом фраке.

— А вам бы, Наум Савельич, лучше не встревать по совести, — с укоризной произнёс Кузнецов, присаживаясь на покосившуюся лавку. — Сами же сначала друга рогоносцем за глаза величали, а как отвечать, так сразу в кусты.

— Неправда! Я всегда почитал Ивана Клементьевича за человека твёрдых моральных принципов и...

— И спали с его женой, — проворчал Семён. «И вот не надоест же им браниться, сто двадцать лет прошло, а всё отношения выясняют!».

— Сам виноват! Нечего было шляться, — потрясала костлявым кулачком Марья Никодимовна. — Он-то и в клубе, и в собрании. То на охоту, то на пароходе кататься. А мне что, только дома скучать да кисет вышивать? Вот и нашлось, кому приласкать да утешить!

— Вот, кстати, если б кисет любовнику не подарили, может и не вскрылся бы ваш адюльтер уездный, — усмехнулся Кузнецов.

— Я не дал бы развода! — важно выпятил иссохшие рёбра Иван Клементьевич. — Но всегда подозревал в ней склонность к распутству!

— Вы просто не ценили её недюжинную натуру! — запальчиво воскликнул Наум Савельевич.

— Да если б не вы, два болвана, я ...!

Семён знал хороший способ заставить замолчать старых мертвецов. Не зря ведь нашёл в библиотеке сканы дореволюционных газет и прочитал о таинственном тройном убийстве. Он встал и потянулся, в спине хрустнуло:

— Вы мне лучше ответьте, кто из вас в тот вечер отравил жаркое из говядины? А?

Призраки затихли, с минуту угрюмо колыхались над могилами, затем снова просочились в землю. Кузнецов хмыкнул и покатился дальше со своей тачкой.

3.

Колонизация

Колониальный звездолет тормозил на подлете к системе желтого карлика, вокруг которого вращалась планета, подобная Земле. Сходные размеры, сходное расстояние от светила, кислородная атмосфера… Всё было почти идеально, если бы не одно маленькое «но», которое не смогли разглядеть с Земли. Или за время полёта на планете что-то произошло. И она дополнилась одним крайне неприятным компонентом – хлором. Казалось бы, немного – в пределах полупроцента. Вот только это было в тысячи раз больше ПДК для рабочих зон. При такой концентрации человеку достаточно несколько вдохов, чтобы умереть.

Перед Научным советом корабля встал непростой вопрос. С одной стороны, в таких условиях можно организовать колонию, но её развитие будет крайне затруднено постоянной борьбой за выживание в агрессивной среде и вероятность успешного накопления ресурсов для осуществления полного терраформирования становится субнулевой. А с другой - ещё почти десять лет полёта с непредсказуемым результатом.

Это не Венера, которую оказалось достаточно избавить от избытка углекислого газа за счет особых водорослей, которыми засеяли её атмосферу. Всего двести лет и температура на поверхности стала вполне терпимой. Пришлось, конечно, уронить на планету немало ледяных комет, но на полюсах уже к моменту старта звездолета можно было жить в совершенно обычных домах. Но там была мощнейшая поддержка с Земли и Луны, а тут колонисты могут надеяться только сами на себя.

Академик Сайрус Смит, ставший вдохновителем этой экспедиции, стоял перед сложнейшим выбором. Именно он, основываясь на данных исследований, описывал эту планету как филиал рая, прожимая идею колонизации. Совет же разделился поровну, так что принятие решения зависело лишь от одного голоса… В его глазах читалась настоящая боль. Та мечта, к которой он стремился всю жизнь, была почти на расстоянии вытянутой руки, но… То самое «но»…

- Что же… Только мертвые и глупые не меняют мнение. – с подозрительно блестящими глазами проговорил он. – Эта планета для создания полноценной развивающейся колонии при доступном нам уровне технологий непригодна. Нам придется продолжить полёт до следующей цели. Надеюсь, что там нам повезёт…

Совет медленно разбредался по своим делам, двигатели уже переходили в режим коррекции вектора и разгона. А он сидел и со слезами на глазах смотрел на визуализацию планеты на главном экране конференц-зала…

4.

Было страшно. Темный пыльный чердак, заколоченные окна, паутина в углу и старый окованный железом сундук, к которому прикипел взгляд. В сундуке находился труп — Иван знал о том слишком хорошо, пусть и не понимал откуда пришло к нему это знание. Также он подозревал, что, открыв крышку, увидит под ней себя самого.

Иван достал платок стереть испарину со лба и так и застыл, прислушиваясь. Показалось, скрипнула ступенька.

Дом был заброшен — это он тоже знал. Однако скрип раздался снова. Вслед за ним гулкий грохот: кто-то опустил подошву массивного подкованного сапога на древнее дерево. Затем еще, еще, еще… Некто поднимался к нему на чердак: грузно, неспешно. И это пугало еще больше, чем находящееся в сундуке мертвое тело. Мертвец вряд ли мог ожить, а вот тот, кто поднимался…

— Но за что мне все это? — прошептал Иван. И вспомнил: как напоил пришедшего в их цирковую труппу молодого клоуна, которого хотели взять на его место. Как правдами и неправдами заманил в свою постель акробатку, которую затем бросил. Она потом сорвалась из-под купола. Злые языки утверждали, вовсе не случайно. Как по наущению любовницы сыпал стекло в пуанты юной балерины, которая подписала жирный контракт с другим цирком. Любовницу он потом подставил, но не убивать же за это?

Он столько лет работал, а то, что при этом себя не забывал. Кто ж осудит? Все таковы.

Скрипнула, открываясь, дверь. Иван обернулся. С его губ сорвался тихий протяжный стон. Потому что вошедшим оказался он сам: в дорогом костюме, при золотых часах, в ярко начищенных ботинках. Он выглядел безупречно, только вот внутри не было ничего, только бледная тень когда-то жившего человека.

Страх кончился, а безысходность придала сил, седой клоун, шут, подлец кинулся к сундуку и откинул крышку.



— Ванька, ну ты че? Следующая «Цирковое», сейчас выходить. — Витька тряс его за плечо.

Иван вскинулся, поглядел по сторонам. Автобус. И люди в нем обычные, просто одетые.

— Хорош дрыхнуть!

Иван помотал головой.

— Знаешь… ну его в жопу этот шоу-бизнес.

5.

— Двое сидели за столом и пили кровь. Один другому говорит: «Слышь, браток, ты и правда зомбак», а ему тот и отвечает: «На себя посмотри, трупак чертов». — и сам заржал над своей шуткой.
— Шут. — без зла ответил один из троицы собирателей.
Фонари вылавливали куски окружения в полуразрушенном торговом центре. Седой Шут, гордо неся на голове кастрюлю, замер перед витриной отдела хозтоваров и торжественно извлек из пыли салатовый ершик.
— О, бледный жезл! О, скипетр чистоты! — возопил он, обращаясь к потолку. — Тебя ль я зрю в сей сумрачный апрель? Увы, наш мир — лишь грязная тарелка, которую Господь забыл помыть!
— Шут, заткнись, — привычно буркнул Сергей. — Мы здесь ради еды, а не ради твоих поминок по унитазу.
— Еда! — Шут драматично прижал ершик к груди, будто это была лютня. — О, слово, что сладостней, чем зов небесных лир! Гвоздь, верный мой Горацио, внемли: мой дух томится, а живот поет сонеты о паштете из гуся. Почто мы здесь? Где тот батон насущный, чья корочка хрустит, как череп вражий под кованым сапогом?
Гвоздь посмотрел на кастрюлю Шута, прикидывая, влезет ли туда его кулак.
— Он опять про жратву стихами заговорил, — констатировал Гвоздь. — Значит, скоро кусаться начнет.
— Увы, мой друг! — Шут взмахнул ершиком, едва не сбив плафон. — Нет повести печальнее на свете, чем повесть о просроченном паштете! Скажи мне, Серж, Министр Постных Лиц: ужели мы рождены, чтоб грызть лишь подошву старую, в соусе из пыли? Где та тушенка, чей жирок блестит, как жемчуг в волосах прекрасной девы? Чей аромат нежней, чем вздох Джульетты на утреннем балконе?
— Тушенка в бакалее, придурок, — Сергей подтолкнул его в спину. — Шагай давай. И ершиком не маши, а то мародеров на дуэль вызовешь.
— На бой! На бой! — Шут чеканил шаг, и кастрюля на его голове звенела, как погребальный колокол по здравому смыслу. — Пусть мародер, сей жадный Фортинбрас, дрожит в тени своих гнилых консервов! Мы явимся, как тени из былого, с мечом из пластика и верою в желудок! О, дивный доширак! Ты — суть и цель, ты — альфа и омега... Но берегитесь, братья! Мой взор туманится.
Он резко замер перед темным проемом следующего отдела, где манекены в кружевах застыли в вечном безмолвии.
— О, небеса! — прошептал Шут, картинно прикрыв глаза тыльной стороной ладони. — Мы входим в зал, где спят шелка и грезы! Серж, придержи коней! Боюсь, мой дух не вынесет соблазна.
— Только попробуй, — Сергей пригрозил ему кулаком. — Только попробуй начать читать сонеты кружевным трусам, и мы оставим тебя здесь в качестве главного экспоната. До самого рассвета.
Шут поправил кастрюлю и, бросив на манекены томный взгляд, прошептал:
— Уж лучше смерть от шелка, чем от голода... Но ладно. К паштету, господа! К паштету!

6.

Нюся сердито буравила взглядом чистый лист бумаги. Очень хотелось нарисовать принцессу, но подаренный накануне набор фломастеров требовал непременно опробовать все сорок восемь цветов разом, а таких разноцветных принцесс, как известно, не бывает.  

— Попробуй сначала шута, — посоветовала сестра. — Его можно любыми цветами рисовать, и чем ярче, тем веселее. Даже если случайно сделаешь ему фиолетовые волосы или зеленое лицо, всегда можно сказать, что так и задумано.

— Зачем шут, я принцессу хочу! — надулась Нюся.

— Смотри, нарисуешь ты свою принцессу, а что потом? Ей ведь будет скучно одной на таком большом и пустом листе.

— Я ей принца нарисую!

— А кто её будет развлекать и защищать, пока ты принца рисуешь?

Нюся подумала, что принцессе и правда будет скучно без никого. Удивительно, но и от старших сестёр бывает польза!

Она взялась за дело, и к тому моменту, когда шут был готов, использовала все сорок восемь фломастеров не по одному разу.

— Ну всё, теперь можно принцессу рисовать! — решила Нюся, любуясь результатом, но тут её позвали ужинать. Больше она в тот вечер на улицу не вышла. Набор фломастеров, забытый в саду на лавке, бабушка потом унесла в дом, неодобрительно поджимая губы. А листок с нарисованным шутом подхватило ветром, и он так и остался лежать в траве, никем не замеченный.

Ночью над дачным посёлком разразилась гроза. Дождь размыл цвета, оставив на бумаге лишь расползшийся контур и бледные пятна.

— Смотри, твой шут весь полинял, — сказала сестра утром, подобрав рисунок. — Из-за грозы побледнел от страха, поседел почти. Но зато он стойко защищал покой будущей принцессы: сам почти исчез, но не отступил. Теперь ты можешь смело её рисовать, только возьми другой лист.

Но Нюся уже не хотела принцессу и вообще не хотела рисовать: ей сегодня обещали показать настоящих живых кроликов, которых держала соседка.

Принцессу с принцем она нарисовала только неделю спустя, уже после возвращения в город. А лист с шутом отправился на растопку.

Категория "Короткий стих"

1.

Гаер, забавник и кривляка...

Таков удел по жизни мой.

Задирой дерзким, забиякой

Я слыл, пока был молодой.

В лицо монархам правду-матку

Бросал без страху, не таясь.

И победителем в той схватке

Я выходил, изрядно поглумясь.

Высмеивая тупость, лизоблюдство

И чванство разнаряженных бахвал,

Я взращивал к себе такие чувства,

Какие бы врагу не пожелал...

Теперь я стар. Устал.

Мудрец? Не знаю,

Я не желал себе такой судьбы.

Седой кривляка слишком жалок

В глазах пресыщенной толпы...

2.

Вода живая и мёртвая

Ты уже мёртв, запомни:
Век начинает счёт,
Среди грозы и молний
Время твоё течет,

Время неумолимо,
Будущность в кулаке,
Что обретёшь, помимо
Правды в твоей руке?

Неуловим, но весел,
Опыт - вот, всё, что есть,
Зовом забытых песен
Сердце доносит весть:

Сердце, пока живое -
Промысел дурака;
Так-то, вглядись, вас двое -
Ты и судьба; Века

Прошелестев, погаснут
В вечных торосах дня.
Вечен и ты. Хранимый
Богом, сутью огня

Будешь, пока сияет
Заревом над тобой
Мощь огневых пожарищ,
Всё, что зовёшь судьбой.

Время раскроет жало,
Свой роковой цветок,
Сколько ни трусь, ни жалуйся,
Сколь ни плутай меж строк,

Выбрать придётся между
Отмершим и живым...
Нет, не теряй надежду,
Мы ещё поглядим,

Чьё на кон ляжет слово,
Чья в этот раз возьмёт.
И не опять, но снова -
Чей в этих сотах мёд.

На небе туч - вагоны,
Видно, к шальной грозе,
Гибкость присуща, донна,
Только живой лозе...

Только живое рядом -
Жизненный манифест...
Пусть он плюётся ядом,
Мир - не свинья, не съест.

Кажет свои личины,
Тянет вязь бытия:
Пусть у него - причины,
Выводы - жизнь твоя;

Пусть он свернётся коброй,
Пусть зарастёт травой,
Пусть он порой недобрый -
Главное, что живой.

3.

Поседевший шут

Когда-то нанимался ты в шуты,
Чтобы у трона с властью быть на ты,
Чтобы в кармане фигой козырять,
И шёпотом крамолу повторять.

Но время равнодушное прошло,
Тебе наскучило такое ремесло,
Но, не берут отныне никуда,
Не выбиться лакею в господа.

4.

Был шут тот сед.
Уж скоро смерть
Придет за ним...
Он не грустил.
Ведь он один у короля,
(Но если честно говоря,
Его талант ну не смешон,
Был с детства языка лишён)
Но Ландыш всё ж не унывал,
Зачем и кто уж так назвал?
Не знаю я того совсем,
Но он умел
Пердеть лишь ртом,
Весьма притом.
А задом пел,
Ну как умел.
Такие трели выводил,
Чем он придворных всех дивил.
То, что есть силы он трубил,
Рулады из себя давил,
Порою дивны были трели,
Придворные их даже пели.
Но был у дара и нюанс,
Идёт же вонь - из зада вальс.
Но сам король
Не любит вонь.
Но вот губехами пердеж,
Весело, что ж...
И умер шут.
Теперь все ржут
На небе там
Сидит меж дам
И дивный звук -
Евойный пук

   Категория "Комикс от нейро, коллаж"

1. 

 Категория "Вне конкурса"

1. 

* * *

Голосование

Голосование для игроков

    Голосование полностью анонимное, так же запрещается раскрывать авторов работ. За нарушение - снятие с тура работы, за повторное - попадание в мой ЧС.

   Вы оцениваете и выбираете наиболее понравившееся вам.  На это дается  сутки с момента появления блога с работами (возможно чуть больше - по обстоятельствам). Оценивать может любой желающий, но кто представил свою работу в игру, обязан проголосовать. 

   Играющий должен выбрать наиболее понравившееся из всех категорий, по одному из каждой, но не свои работы. 

   В этом туре голосуем в категориях:

• Изображение от нейросети
• Изображение от человека
• Короткий текст
• Короткий стих
• Комикс от нейро
• Комикс от руки

  Если в какой-то категории работ меньше двух, то есть одна - голосование не проводится.

      При наличии только двух работ в какой-то категории авторы не обязаны голосовать за чужую, и могут отдать ей свой голос только по собственному желанию. Остальные авторы работ в других категориях обязаны проголосовать за одну из двух представленных работ.

   Все оценки от играющих высылаются в ЛС мне, Беффонову Алексу. 

Голосование на  "Приз зрительских симпатий"

  Оценки от зрителей влияют на "Приз зрительских симпатий" - в каждом туре он один и выдается участнику с наиболее понравившейся работой. 

  Любой желающий, может проголосовать за одну работу,  из любой категории, но только один раз. То есть выбрать из всех работ из всех категорий - одну, и отдать свой голос за неё, в комментариях под блогом работ тура. 

Один зритель - один голос - за одну работу

 Формат подачи голосов: "Название категории" -  "Номер работы", и размещается в комментариях под блогом  с работами.

Примеры голосования

"Пример голосования для участников" :

Категория "Изображения от нейросети": 4

Категория "Изображения от руки": 2

Категория "Короткий текст": 2

Категория "Короткий стих": 1

Категория  "Комикс от нейро": 3 

Категория  "Комикс от руки": 1

"Пример голосования для зрителей, что не любят читать правила" 

 На приз зрительских симпатий -  Категория "Изображения от нейросети": 4 работа

Еще раз - 

  Все оценки от играющих присылать ведущему - мне, Беффонову Алексу, в ЛС. 

  Все оценки от зрителей, размещаются под блогом работ тура, в комментариях.

  После чего, в течение суток, вычисляются победители, которые объявляются в отдельном блоге игры. 

  Победителям вручается соответствующая ачивка в профиль и восхищение всех.   

*   *   *

  Ведущий игры - Алекс Беффонов, можно обратиться по любому вопросу, касающегося игры в ЛС. Или просто спросить под этим блогом.  

  По этому линку можно прочесть общую информацию по игре 

 Основной блог игры

  И кстати, Старый викинг, подарил мне вот такой баннер на эту игры. Спасибо и кому надо подобное - обратитесь к нему.  Думаю - не откажет  

Правила общения

1. Никакого хейта и драк, срача и обвинений в комментах - нарушивший навсегда покидает игру путем занесения в ЧС.  Относится к всем. 

2. При обнаружении упущения в правилах, приводящему к нарушению честной игры, организатор конкурса имеет право в любой момент устранить это упущение (но не позднее чем за 12 часов до подведения окончательных итогов), и новая редакция правил вступает в силу с этого момента.

3. Голосование анонимное - и любой кто срывает его, после двух предупреждений,  навсегда покидает игру путем занесения в ЧС.  Относится к всем.

4. Все проблемы, подозрения и обвинения - в ЛС ведущему, которые оставляет полное право судить - "кто прав, а кто виноват".  Но всегда будет рассматриваться и обсуждаться - в личном общении...