Венский вальс от шахтеров

Рядом с нами появился весьма своеобразный коллега по искусству. Он продавал модели музыкальных инструментов, впрочем весьма неплохо выполненных и кстати, как потом выяснилось, он распродавал коллекцию своего покойного родственника. Судя по его рассказу, там было жуткое бурление говн по поводу наследства и в результате, один родич получил квартиру, второй дачу, третий сберкнижку, а Митя получил эту коллекцию и японский двухкассетник с набором классической музыки на компакт-кассетах.

Он каждый раз стоя на Вернисаже врубал эту музыку (видимо в мазохистически целях) ибо по любому поводу хлопал ладонью по кассетнику и громогласно цитировал начало сказки Шарля Перро "Красная шапочка": " Один мельник оставил своим трем сыновьям небольшое наследство – мельницу, осла и кота" и добавлял: "А это кот, со скотятами". А на вопрос о том, что это за музыка, с гордой брезгливостью отвечал: "Это великий нидерландский дирижёр и скрипач Андре Леон Мари Николя Рьё и мы слушаем его Венский концерт (на полученных в наследство компактах был только оркестр Рье и были взломаны окошки против записи. Юноша был лузером и не знал, что дырочки можно просто заклеить)

Кстати, оркестр музицирующий в Австрии напомнил дяде Леше одну операцию из прошлой жизни и вот эта история... 

Нам надо было эвакуировать из Австрии уцелевшую подпольную группу социал-демократов, на хвост которым село Гестапо. Группа эта состояла из полезных ученых которых с нетерпением ожидали Шаршки* Лаврентия Палыча. И нам надо было их доставить в Словакию на секретный аэродром НКВД, откуда трофейные "тетушки Ю" (немецкий самолет Юнкерс 52) проложили маршрут на Советскую территорию. 

Пилоты секретной эскадрильи искренне ненавидели наших зенитчиков ибо не смотря на предупреждения они периодически открывали по их "Юнкерсам" огонь. Была даже пара трибуналов со всеми вытекающими.

Для эвакуации австрийских ученых социал-демократов мы придумали двойное прикрытие...

В день рождения фюрера, 20 апреля, для учёной братии устроили митинг с халявными пивом и сосисками. Объекты сели за один столик и благополучно симулировали отравление, причём надзирающие за ними гестаповцы отравились по настоящему.

Заготовленные кареты скорой помощи срочно эвакуировали пострадавших (тушки гестаповцев по дороге сплавили в канализационные люки) , а отравленную группу стремительно выздоравливающих учёных доставили на явку.

А на явке, чудесным образом появился Шахтерский оркестр едущий на гастроли в Братиславу. 

Ученых нарядили в соответствующие мундиры, обеспечили музыкальными инструментами и благополучно загрузили в поезд. Была конечно одна тревожная частность, конкретно по части музыкальной грамотности объектов... пара ученых играла на фортепьяно, а один на скрипке и на этом музыкальные таланты группы исчерпывались. И тут я придумал вариант настроенный именно на немецкий орднунг... 

Все футляры с инструментами были опечатаны Венским Гестапо, кроме скрипки маэстро на которой он при виде любого мундира начинал наяривать Розамунду, ту самую Мондрыхскую полечку, которую одинаково любили и партизаны, и эсэсовцы, и простые штатские Восточной Европы и даже гестаповцы. 

Короче до аэропорта Шварцвальд (так для конспирации называлась точка) мы добрались почти нормально... (Шахтеры назюзюкались в поезде от нервов и маэстро заиграл на скрипке "Die Arbeiter von Wien" (гимн Австрийских коммунистов на мотив "От тайги до британских морей, красная армия всех сильней), но обошлось).

В общем взлетели штатно и над Рейхом пролетели вполне спокойно. Наш пилот, антифашист Ганс Рейнеке, грамотно общался с ПВО по рации и когда к нам подлетел один раз патрульный Мессер, показал его пилоту бутылку шнапса, чем вызвал ответное покачивание крыльев. 

Ну а над нашей территорией нас уже традиционно обстреляли дружественным огнем наши же зенитчики, причём непосредственно из охраны аэродрома назначения. Командиру батареи набили морду дважды, один раз я и один раз особист, причём лейтенант был безмерно рад такому наказанию, ибо альтернативой был трибунал. Но учитывая, что в расчетах присутствовали девушки, мы сняли претензии. Ведь ясно было, кого сделают крайними. 

*«Шарашка» — разговорное название научно‑исследовательских или конструкторских бюро тюремного типа (подчинённых НКВД/МВД СССР), где работали осуждённые учёные, инженеры и техники.