Почему эту книгу нужно читать вслух, или Моя любимая глава с точки зрения диамата

   Знаете, всё началось с того, что мой сосед решил косить траву. Не в метафорическом смысле, а самым что ни на есть материальным образом. Он вынес на улицу какую-то адскую жужжалку и принялся терзать ею газон. Звук был такой, словно над ухом завёлся гигантский механический шмель, выпивший литр энергетика. Читать книгу в этом шуме стало решительно невозможно. И тогда я, повинуясь какому-то внезапному порыву, начал читать вслух. И это было открытие. Серьёзно!

"Наследие. Десятый ученик" - она словно создана для того, чтобы звучать. Весь этот ритмичный, чуть ироничный речитатив Лин Сэя, его внутренние диалоги с самим собой (и с атлантами, и с Гошей, и с Уроборосом и да, я уже тоже мысленно с ними здороваюсь) - всё это, произнесённое вслух, вдруг обретает объём. Ты не просто читаешь, ты словно сидишь на кухне у этого слегка сумасшедшего даоса, пьёшь чай и слушаешь его байки. Сосед с газонокосилкой стал моим невольным вдохноаителем: пока он жужжал, я прочёл вслух пару глав. И теперь, когда я слышу где-то вдалеке звук триммера, я непроизвольно улыбаюсь и вспоминаю про пиццу, змея и прабабушку Джу.

Надеюсь, моя озвучка фрагмента вас порадует. Голос у меня, предупреждаю, не дикторский... я весь день тружусь на работе, и он звучал скорее как у человека, который слишком долго спорил с собственной кофемашиной. Но клип и музыка, которые я подобрал, получились отличные, атмосферные. Такие, что хочется заварить чаю, сесть в позу лотоса и начать медитировать на вопрос: - А кто собственно полирует этот ваш даньтянь?. Но давайте о серьёзном.

Почему шестнадцатая глава у моя любимая

   Здесь я должен пояснить для тех, кто не в курсе. Я Ас-Номак. По мировоззрению я диалектический материалист. Это значит, что я, с одной стороны, свято верю в материю, в базис, в то, что общественное бытие определяет сознание, а с другой стороны признаю, что это самое бытие постоянно развивается, ломает старые формы и рождает новые противоречия. И когда я читаю художественную литературу, я невольно ищу в ней отражение этой диалектики. И вот в шестнадцатой главе "Сюрпризы и открытия" я нашёл её в полный рост. До этого момента мы, читатели, вместе с героем продирались через джунгли, дрались с монстрами, постигали законы мироздания. Но всё это было словно набором ярких, но разрозненных чудес. А в шестнадцатой главе Сергей Тим, наш демиург, собирает этот пазл в единую, стройную систему. И делает он это не через лекцию, а через пять ключевых сцен, каждая из которых драматична и по-своему важна.

Сначала Сэй идёт в приёмную комиссию и устраивает скандал. Не из хулиганства, а из принципа: если имперские награды не работают как пропуск, то что тогда вообще работает? Это товарищи, классический диалектический конфликт: молодой, дерзкий носитель новой силы бросает вызов окостеневшей бюрократической форме. И побеждает, всё потому что за ним правда и печать "За геройство".

Затем следует разговор с ректором. Женщина, которая способна меряться с ним давлением, не уступая ни на йоту. Их диалог это дуэль намёков, где каждое слово, каждый неверный жест грозит катастрофой. Но в итоге они находят общий язык. Почему? Потому что оба понимают: форма должна соответствовать содержанию. Ректор не злодей, она является частью системы, но та её часть, которая способна к самообновлению. Это ли не диалектическое снятие противоречия?

Потом Сэй идёт на Арену. И здесь его, самоуверенного практика с двумя Божественными Законами, жестоко избивают. Местные маги и силовики показывают ему, что теория без практики это пыль. Это момент истины, где иллюзии героя о собственном всемогуществе сталкиваются с суровой реальностью. Тезис о его гениальности разбивается об антитезис чужой силы, чтобы позже родить синтез, приходит новое понимание себя и своих пределов.

А потом, ночное дежурство по кухне. Казалось бы, при чём тут высокие материи? А при том, что именно здесь в бытовой суете, в придумывании пиццы, происходит самое важное. Сэй, этот гениальный интуитивист обнаруживает, что даже простые кулинарные рецепты подчиняются тем же Законам Информации, что и боевые техники. Что готовка это та же алхимия, только с сыром. Это момент, где высокое и низкое меняются местами, и в этом и есть чистейшая диалектика. Но главное происходит между этими событиями. Сэй идёт в библиотеку, садится, читает, и проговаривает вслух, а я читатель, вместе с ним проговариваю ту самую фразу, которая становится ключом ко всей вселенной романа: - Никакой магии. Сплошная реальность. Сплошная наука.

Вот он, момент, от которого у меня, материалиста, сердце забилось быстрее. Потому что здесь автор делает то, за что я его безмерно уважаю. Он отказывается от самого лёгкого пути. Он мог бы сказать: - Это магия, просто поверь. Но нет! Он говорит: - Это физика. Это технология. Просто пока не все её законы открыты.

Энергокристаллы - это не волшебные батарейки, а стабилизированная плазма, выращиваемая в особых условиях. Светильники - газоразрядные лампы на светляковом газе. Пилюли - катализаторы биохимических реакций. Полёт на мече - левитация за счёт взаимодействия магнитных полей. Даже пространственный браслет, и тот работает на каких-то, пусть и не до конца понятных, но физических принципах. И одновременно с этим Сэй узнаёт, что оон является  носителем двух Божественных Законов. Пространства и Информации. Что его внутренняя Вселенная это не просто красивая метафора, а реально (в рамках этого мира, конечно) существующий объект, который подчиняется своим законам развития. Что его эврики - это не подарки небес, а результат того, что он, как существо из мира с интернетом и виртуальной реальностью, интуитивно понимает то, что местным приходится осваивать веками.

Здесь, в этой точке, идеализм Сергея Тима (мир, построенный на прекрасных Законах) и мой материализм (мир, требующий физического объяснения каждому чуду) не спорят, а обнимаются. Они создают ту самую диалектическую пару, которая и движет сюжет. И герой, Лин Сэй, - это не просто попаданец, а живое воплощение этого единства. Он одновременно и романтик, мечтающий встретить землян с транспарантами, и циничный прагматик, просчитывающий, как выжить в феодальной боярке.

Вот почему я выбрал именно эту главу для озвучки её фрагмента . В ней, как в капле воды, отражается весь роман. И я очень хочу, чтобы вы её услышали.

Заходите в мой Rutube, включайте запись. Надевайте наушники или, если есть соседи с газонокосилками, включайте погромче. И давайте вместе поразмышляем: если мысль материальна, то какова плотность пиццы, приготовленной даосом в ночном дежурстве? Ответ на этот вопрос я уверен где-то в семнадцатой главе. Но это уже совсем другая история... А пока спасибо тебе, Сергей. За книгу! За мир! И за то, что не боишься вопросов.