Нейрофанфики
Автор: Александр НетылевВот тут прозвучала забавная идея развлечения с нейронкой: запросить у нее фанфики на самого себя. Я намеренно не стал указывать конкретную тему и жанр.
Вот что она выдала по "Остывшему пеплу".
1. "Тень бабочки" - добавленная сцена, последний разговор Аосянь и Хуэйджонг. По-моему, вышло неплохо, хоть и с несколькими огрехами.
Фея-Вьюнок, Ницю Хуэйджонг, сидела на краю золотой платформы, глядя вниз, на суету подготавливающегося к празднику Небесного Дворца. Её глаза были закрыты, но она прекрасно знала, кто встал у неё за спиной.
— Ты могла бы подойти и окликнуть меня, — не оборачиваясь, сказала она. — Я не настолько стара, чтобы умереть от неожиданности.
Инь Аосянь, одетая в скромное, но изящное платье, которое так шло её фиолетовым глазам, неслышно опустилась на платформу рядом с наставницей. Последний раз они были так близко на Площадке Небесных Наказаний, когда одна пыталась убить, а другая — умереть.
— Вы смотрели Нефритовый Омут, наставница? — спросила Аосянь, глядя на облака. — Убедиться, что Король Демонов не подменил меня иллюзией?
Ницю Хуэйджонг помолчала.
— Нет, — наконец сказала она. — Я смотрела, чтобы убедиться, что ты хотя бы иногда улыбаешься.
Это было не то, что ожидала услышать бывшая ученица. Слова застряли в горле. Фея-Вьюнок, наконец, открыла глаза и посмотрела на горизонт.
— Я научила тебя быть сильной. Я научила тебя добродетели. Я учила тебя, что такое долг. Но я никогда не учила тебя быть счастливой, — тихо сказала она. — Потому что сама забыла, как это.
Аосянь молчала. Воспоминание о первом ударе плети, нанесенном по её ногам в «Аромате Лилии», вдруг показалось не таким болезненным. Как и воспоминание о том, как несгибаемая госпожа Фенфанг рассказывала ей свою историю о потере и выживании.
— Я прощаю вас, наставница, — сказала Аосянь, вставая. — Не потому, что того требует долг или добродетель. А потому, что я счастлива. И не хочу, чтобы тень прошлого падала на мой свет.
Она шагнула к краю платформы, готовая взлететь, но голос Ницю Хуэйджонг остановил её:
— Аосянь. Твоя свадьба… она была прекрасна. Я видела ваш танец с Королем Демонов, когда вы сражались, прежде чем… всё случилось.
Аосянь обернулась и впервые за много лет увидела в глазах наставницы не осуждение, а сожаление.
— Спасибо, — просто сказала она. — Я расскажу ему. Ему будет приятно это знать.
Она расправила крылья и взмыла вверх, оставляя наставницу одну. А Ницю Хуэйджонг, самая строгая фея во всех Шести Мирах, разрешила себе одинокую слезу, подумав, что не ошиблась в своей ученице — просто не до конца поняла, какой путь та выберет.
2. "Только не Бао-Бао". Просто забавная юмористическая зарисовка про Ичэня и Жунь Ли.
Империя Западная Вэй. Поместье семьи Жунь.
Маленький белый лисенок, притворяющийся раненым и напуганным, лежал на бархатной подушке, с ужасом наблюдая за тем, как дочь министра юстиции нежно нарезает для него кусочки отборной куриной грудки.
«Ненавижу», — в сотый раз подумал Мао Ичэнь, потерявший девять десятых своей силы и вынужденный терпеть это унижение. — «Я Великий Король Демонов, гроза Небесного Царства, а меня кормят с ложечки, как... как...»
— Кушай, Бао-Бао! — пропела Жунь Ли, пододвигая к нему блюдечко. — Ты такой худенький, надо набираться сил!
Лисенок замер, и его безупречно белая шерсть встала дыбом.
Бао-Бао?
Он гордо отвернулся от еды, всем своим видом показывая, что «Бао-Бао» не клюнет на эту провокацию.
— Ой, какой упрямый! — рассмеялась Жунь Ли. — Совсем как ребенок. Тогда я назову тебя... Непоседа?
Лисенок издал низкий, угрожающий рык. Увы, из пасти девятихвостого лиса, недавно потерявшего восемь хвостов, этот рык прозвучал как недовольное мяуканье котенка.
— Тебе не нравится? — нахмурилась девушка. — Хм... А как насчет Пушистик?
Пушистик? КАКОЙ К ЧЕРТУ ПУШИСТИК?! Я — ВОПЛОЩЕНИЕ УЖАСА И ТЬМЫ!
Он оскалился и зашипел. Жунь Ли восприняла это как согласие.
— Нет, Пушистик — слишком просто... — задумалась она, подперев щеку рукой. Её взгляд упал на вышитую на подушке игрушку в форме круглого зверька. — О! А давай я буду называть тебя Толстячок?
Лисенок сполз с подушки и, шатаясь, поплелся к выходу из комнаты.
— Куда же ты? — всплеснула руками Жунь Ли, бросаясь за ним. — Ах, я поняла, ты хочешь, чтобы я дала тебе ласковое имя! Ты у нас такой милый, словно сокровище! Будешь... Бао-Бао!
Сокровище... Милый... БАО-БАО?!
Это был тот самый момент, когда Король Демонов, впервые за многие века, почти пожалел, что не погиб в той битве с Богом Войны. «Смерть была бы достойнее», — подумал он, когда Жунь Ли подхватила его на руки и прижала к груди, радостно повторяя новое имя.
— Бао-Бао! Мой маленький Бао-Бао!
Ичэнь замер у нее на руках, и его красные глаза навыкате выражали такое бесконечное страдание и унижение, что хватило бы на целую эпопею. Но, как ни странно, в этом махровом одеяле из позора было что-то... теплое.
«Ладно, Бао-Бао так Бао-Бао», — смирился он, утыкаясь мордой в мягкую ткань ее халата, и начал потихоньку воровать её дыхание.
3. "Стеклянная девушка". Драма про Аосянь и Вэйана. Вот тут я не очень понял идею - видимо, альтернативный сценарий, где Аосянь с Ичэнем не нашли общий язык?
Озеро Чунь Ду затянулось тиной, потеряв свою былую прозрачность. Инь Аосянь сидела на берегу, кутаясь в грубый, пахнущий полынью плащ. Её фиолетовые глаза, потухшие и пустые, смотрели на мутную воду. Три дня прошло с тех пор, как продал её тот, кто украл её свободу.
— Аосянь.
Голос, низкий и хриплый, раздался у неё за спиной. Она не обернулась.
— Я опоздал, — констатировал Цзянь Вэйан, настоящий Цзянь Вэйан, стоя за её спиной и сжимая в руке жалкий мешочек с выигранными в «кости» монетами. — Я все проиграл. Твою свободу в том числе.
— Свободу? — переспросила она тихо, и её голос скрипнул, как несмазанная дверь. — Я никогда не была свободна, Вэйан. Сначала я служила клану, потом мечте стать Богом Войны, потом долгу. А потом... мне просто не оставили выбора.
Она повернула к нему бледное лицо.
— Зачем ты пришел? Чтобы спасти меня? У тебя нет на это ни сил, ни денег. Чтобы извиниться? Это ничего не изменит.
— Я пришел забрать тебя, — упрямо сказал он. — Даже если для этого мне придется сражаться с целой армией госпожи Фенфанг.
Аосянь рассмеялась — горько, без единой нотки веселья.
— Ты не герой, Вэйан. Я видела героя. Он был... беловолосым и жестоким. Он спас меня, чтобы потом поработить. Ты же просто... обычный неудачник.
Эти слова ударили больнее, чем кулаки головорезов. Вэйан опустился на колени рядом с ней, не решаясь коснуться.
— Тогда я пойду с ним. Пойду к Королю Демонов, — прошептал он. — Попрошу его... Пусть он даст мне взаймы твою свободу. Я отработаю.
— Дурак, — одними губами сказала Аосянь.
Она не верила, что у него что-то выйдет. Но его безумная решимость, от которой пахло отчаянием, вдруг согрела её ледяную грудь.
Они сидели так на берегу озера, двое предателей в глазах мира, пока солнце не скрылось за горизонтом. И в этой тишине, лишенной надежды, зародилось что-то хрупкое, как крыло бабочки — «вместе».
4. "Король под прикрытием" - что-то странное. Видимо, пародия, но какая-то слишком абсурдная. Хотя пара забавных моментов есть.
Императорский дворец. Заседание. Мао Ичэнь, он же Цзянь Вэйан, чиновник четвертого ранга, сидел в позе лотоса и тайком читал под отчетом Военного министерства книгу «1001 способ ублажить хрупкую небожительницу».
— Чиновник Цзянь! — гаркнул Император Вэй. — Ваше мнение о проблеме поставок риса в северные провинции?
Мао Ичэнь, не отрываясь от главы «Ароматические плети: боль или наслаждение?», спокойно ответил:
— Рис следует хранить в местах, куда не добраться крысам. И не перекладывать ответственность на соседей. И еще, Ваше Величество, вы похожи на лошадь.
В зале повисла гробовая тишина. Министр Жунь схватился за сердце. Министр Цзюй открыл рот, чтобы потребовать казни наглеца, но Император вдруг захохотал.
— Ну ты и наглец, Цзянь! — прослезился правитель. — Отправляйся-ка ты в Хунань, разбираться с исчезновениями людей. А заодно — привези мне оттуда рецепт тех пирогов с персиками, которыми ты вчера объедался в ресторане, воняя своей демонической сущностью за три версты.
— Есть, Ваше Величество, — совершенно невозмутимо ответил Король Демонов, пряча книгу в рукав и поднимаясь.
Когда он выходил из зала, Кун Сонгчи догнал его и, икая от страха, спросил:
— Братец Вэйан... а ты не съешь мою печень?
— Ну что ты, братец Сонгчи, — ласково улыбнулся Ичэнь, сверкнув глазами. — Имбирь закончился. У тебя печень невкусная, воняет трусостью.
Сонгчи облегченно выдохнул, а Мао Ичэнь, выйдя на улицу, уткнулся носом в воротник халата, где пряталась одна маленькая фиолетовая бабочка.
— Устал, — шепнул лис. — Терпеть не могу эти ваши земные бюрократические игры.
Бабочка легко коснулась его щеки, обещая, что дома ждет горячий ужин и массаж. «Ладно, — подумал Король Демонов, — возможно, власть и не принесла мне счастья, но титул «чиновник Цзянь» дал кое-что получше».
5. "Цепи и крылья" - небольшая психологическая зарисовка о ПТСР у главных героев. Идея неплохая, но слишком в лоб.
Мао Шэнхэ, наследный принц Царства Яростных Духов, в свои двадцать лет считал, что знает о родителях всё. Он видел отца — жестокого, но справедливого правителя, и мать — сияющую Королеву, чей меч разил врагов быстрее, чем язык отца отпускал колкости.
Но однажды ночью он проснулся от странного звука. Пройдя по коридору Дворца Тысячи Бедствий, он заглянул в полуоткрытую дверь в покои родителей и замер.
Его мать, грозная Бог Войны, сидела на коленях у окна. Её роскошное платье сползло с плеча, обнажая бледную кожу. Отец сидел позади неё, опустив голову ей на плечо.
— Мне приснилось, — прошептал Мао Ичэнь голосом, полным боли. — Мне приснилось, что формация сработала. Что я упал в озеро. А когда я выбрался... тебя там не было. Ни в воде. Ни на берегу. Я искал тебя, А-эр, но находил лишь предательство и холод.
Инь Аосянь молчала. Она взяла его руку и прижала к своей груди, к тому месту, где билось сердце.
— Я здесь, — просто сказала она. — Мне тоже снятся сны. О танцах в «Аромате Лилии» и о плети из надежд. Но потом я прихожу к тебе в спальню или нахожу тебя в этом кресле... и просыпаюсь по-настоящему.
Шэнхэ бесшумно отступил в тень, чувствуя себя мальчишкой, подсмотревшим святое. Он понял, что любовь его родителей — это не просто яркая вспышка истории. Это битва. Битва, которая началась задолго до его рождения, и которая заканчивается каждую ночь в самых обычных, самых уставших объятиях друг друга. Он осторожно прикрыл дверь, оставляя их наедине с их общими страхами и хрупким, драгоценным покоем.